Таня Уильямс работает в офисе окружного прокурора Манхэттена, оказывая помощь женщинам, подвергшимся насилию в семье. Она также своевольна и не хочет любовных трудностей в своей жизни, после того как обожглась на отношениях со своим бывшим, который теперь женат на ее сестре. Но затем она встречает Алека Вульфа, и под напором страсти, которую распаляет в ней взгляд его изумрудных глаз и чувственные прикосновения, ее неприступные стены начинают рушиться. С каждым взглядом он вызывает все больший интерес, и с каждым поступком она все больше к нему привязывается. Таня начинает менять свое мнение о личностных взаимоотношениях с мужчинами.Алек Вульф — уникальный вампир среди себе подобных. Помимо того, что он древний, он также является наследником престола. Таня — его родственная душа, вторая половинка сердца. Он любил и терял ее столетиями. В последний раз у Алека ее отнял его дядя, но он и до этого неоднократно беспомощно наблюдал, как она умирает у него на руках, поскольку отказалась принять его темный дар. Теперь зло, которое ее похитило, возвращается. Сможет ли Алек помочь Тане, пробудив ее воспоминания из прошлых жизней, и вновь завоевать ее доверие и любовь, пытаясь победить зло?Сумеют ли Алек и Таня, в конечном счете, вместе продолжить свое существование? Примет ли она его дар бессмертия, или его дядя вновь похитит ее, уничтожив этим Алека? В опасности не только любовь Алека: он знает, что если проиграет эту битву, — мир, каким они его знают, перестанет существовать. Если его злобный дядя захватит трон, все станут рабами короля вампиров.
Посвящение:
Эта книга посвящается моему брату Дариллу, который умер раньше, чем опубликовали его сборник стихов.
Каждое напечатанное мною слово я посвящаю ему. Покойся с миром, брат!
Спасибо группе «Romance Junkies Reviewers» и редакторской группе «Pen on Sleeve».
Вы, ребята, служили источником утешения, приятного времяпрепровождения, воодушевления и замечательной критики.
В Новом Орлеане стояла спокойная, душная ночь. Над гробницей его возлюбленной нависал кипарис, слегка покачивая ветвями в тропическом воздухе. Это была неблагоприятная ночь для посещения могилы близкого человека. Сам воздух этого места предвещал несчастье. Ноздри заполнял острый смрад мертвечины.
Алека успокаивал этот запах. Мертвые дарили ему мир и покой. Как раз такое спокойствие он не мог найти среди живых. Он мог слышать даже легкие взмахи крылышек москитов, суетящихся вокруг него в поисках еды. Алек стоял и пристально смотрел на ее гробницу. Пять дней назад они были счастливы, навещая в Румынии его прародителей, но лишь для того, чтобы снова расстаться по
Каменное женское изваяние, венчавшее верх гробницы, накренилось. На надгробную плиту его возлюбленной и на красные и белые розы, возложенные туда Алеком, посыпались, словно сахар с ложки, каменные обломки.
Алек попятился, уступая изваянию пространство, и прислонился к другой гробнице. Холодные каменные глаза статуи благосклонно взирали на него.
Ее каменные губы изогнулись в теплой улыбке, потрескавшись от въевшейся пыли, когда она ими пошевелила. Годы едких дождей покрыли ее каменную кожу зеленым налетом. Скрежет, производимый при ее движении, раздражал слух Алека.
Она говорила очень тихо, но Алек слышал каждое слово, пророненное ее холодными губами.
— Я знаю.
Она возродилась где-то в чреве другой женщины.
— Что это? Премудрость от изваяния? Если хочешь знать, я сделал это с ней, — печально заявил он.
Любопытная каменная статуя вновь улыбнулась и прикрыла глаза.
— Да откуда тебе знать? Ты — каменная статуя, которая охраняет «Город Мертвых» [2] и ни разу не сдвигалась с места.
Он горько усмехнулся.
— Где моя жена, статуя?
Кипарис вновь покачнулся. Покрытые влагой ветви, задев его лоб, утянули за собой пряди волнистых обсидиановых волос. Он внимательно прислушался к колебаниям воздуха.
— Она права. Ты должен опять ее найти.
Алек обернулся, но услышал, как каменная статуя позади него вновь приняла свою обычную позу, подняв еще больше пыли.
— Бакр, я не собираюсь вновь проходить через это.
Его дед заговорил. Король Вампиров и старейшина семьи — или того, что от нее осталось — глава значительного, шумного и обособленного ковена.
— Раду заключен под землей, почти мертв.
— Он должен быть окоченевшим и обезглавленным, а не почти мертвым. — Алек обернулся к ее могиле, поцеловал холодный мрамор и пошел прочь. Он в неистовстве взмахнул сжатым кулаком: — Если бы только я не сдерживался, — пророкотал он, развернувшись на полированных каблуках и удаляясь по цементной дорожке.
Бакр терпеливо, спокойно спросил:
— По какой причине ты сдерживался?
— Он твой сын! — Алек увидел настороженность в глазах деда. — Почему же еще?
— Единственная ли это причина, Алек?
— Какие еще могут быть причины, дедушка? Если бы я убил его, что стало бы с тобой, бабушкой и со мной? Разве мы не достаточно уже потеряли?
Он в самом деле видел призраки матери, отца и Констанс, резвящихся на кладбище, выглядывающих из-за гробниц и весело смеющихся.
— Твоя бабушка и я любили Констанс.
— Она тоже тебя любила. Перед смертью она просила меня сделать ее одной из нас.
Бакр опустил голову. Было ли это скорбью или стыдом? Все эти душевные переживания застили его старую голову.
— Когда же ты собираешься стать счастливым, Алек?
Это был интересный вопрос.
— Сделай то, что я не могу, Бакр. Тогда и только тогда я буду счастлив.
