Он не помнил, сколько времени провел в погребе, среди хмельного запаха разлитого вина и едкой кислотной вони. Но в нем медленно и неотвратимо ядовитым приливом поднималось и крепло убеждение, которое не было связано со смертью Жуано, зато совершенно по-новому освещало серию убийств в Герноне.
Марк Кост высказал догадку о родстве трех веществ, ставших приметами трех преступлений. Вода, лед и стекло. Теперь Ньеман понимал, что это и было главное. Главное – это то, КАК находили убитых.
Реми Кайлуа был найден через свое отражение в речной воде.
Филипп Серти – через отражение в ледяной стене.
Эдмон Шернесе – через отражение в стеклянной крыше.
Убийца строил свои жуткие мизансцены так, чтобы СНАЧАЛА было видно отражение тела, а не оно само.
Что же это означало?
Зачем преступник шел на такие трудности и создавал видимость раздвоения жертвы?
Ньеман пока не мог объяснить странных действий убийцы, но он чувствовал связь между этими раздвоениями и похищением глаз и рук, уникальных примет человеческого тела. Он чувствовал, что оба эти деяния совершались во исполнение безжалостного вердикта, вынесенного неведомым судьей: полное разрушение ЛИЧНОСТИ приговоренных.
Так что же совершили эти трое, осужденные стать зыбкими отражениями, утратить все, что отличало их от других людей?
Ухоженное кладбище Гернона не имело ничего общего с кладбищем Сарзака. Беломраморные стелы рядами высились на темно-зеленых лужайках, как маленькие симметричные айсберги. Высокие кресты напоминали любопытных, вставших на цыпочки, чтобы лучше видеть. И только желтые палые листья, усыпавшие изумрудную траву, вносили сюда элемент беспорядка. Карим Абдуф методично и терпеливо обходил аллею за аллеей, читая имена и эпитафии, выгравированные на мраморе, камне или металле.
Он еще не нашел могилу Сильвена Эро. На ходу он размышлял о своем расследовании и о том, какой нежданный оборот оно приняло за последние часы. Он примчался в этот город, без всяких колебаний угнав по дороге роскошную «Ауди», чтобы арестовать осквернителя могил, а в результате с головой окунулся в поиски серийного убийцы. И теперь, когда он прочел и обдумал все материалы, собранные Ньеманом, он пытался убедить себя в том, что проделанная им работа – всего лишь составная часть этого дела. Осквернение склепа и взлом школы в Сарзаке посвятили его в трагическую историю семьи Эро. Но судьба этой семьи была напрямую связана с убийствами в Герноне. А Серти оказался на стыке этих двух, и Карим решил следовать ранее намеченным путем, пока не обнаружит другие точки соприкосновения, другие связи между этими историями.
Но его привлекало, главным образом, другое – возможность работать рука об руку с Пьером Ньеманом, комиссаром, оказавшим на него такое влияние в школе Канн-Эклюза. Сыщик с теорией зеркальных отражений и атомной структуры преступления! Опытный полицейский, жестокий, яростный, неумолимый. Блестящий детектив, который сделал молниеносную карьеру, опередив многих других, и которого в конечном счете задвинули в угол из-за строптивого нрава и неуправляемых взрывов бешенства. Карим постоянно думал о своем сотрудничестве с Ньеманом. Он гордился тем, что комиссар согласился работать с ним. Прямо не верится, что ему выпала такая удача! Но как же все-таки странно, что именно сегодня, за несколько часов до их встречи, он вспомнил о комиссаре!
Карим осмотрел последнюю аллею, так и не обнаружив могилы Сильвена Эро. Теперь оставалось только одно – зайти в здание, напоминающее часовню, с двумя тоненькими колоннами у входа – крематорий. Несколько быстрых шагов – и лейтенант оказался у дверей. Не упускать ни единой возможности. Перед ним тянулся длинный коридор с нишами, под которыми значились имена и даты. Карим направился в центральный зал, оглядывая по пути десятки одинаковых ниш с дверцами, слегка напоминающих почтовые ящики. Кое-где из углублений торчали увядшие букетики, нарушая мрачное однообразие голых стен.
Карим прошел еще немного вперед. И нашел то, что искал. На табличке под нишей было выгравировано: «Сильвен Эро».
«Родился в феврале 1951.. Умер в августе 1980». Карим никак не ожидал, что отца Жюдит кремируют. Это как-то не вязалось с религиозными убеждениями Фабьенн.
Но больше всего его поразило другое. В глубине ниши лежал букет красных роз – свежих, душистых, с капельками росы на лепестках. Карим пощупал их – цветы были срезаны совсем недавно. Их наверняка возложили сегодня. Полицейский круто повернулся и щелкнул пальцами. Значит, игра с преследованием еще далека от финала.
Абдуф вышел с кладбища :и зашагал вдоль стены в поисках домика сторожа. Наконец неподалеку от храма он обнаружил мрачную лачугу с тускло освещенным оконцем.
Бесшумно отворив калитку, сыщик вошел в садик, над всем пространством которого была натянута металлическая сетка. В этой огромной вольере раздавалось странное воркование. Это еще что за бред?
