– Мы отвлеклись. Так вот что, Мариша: как видишь, послабления нам ждать не приходится. ОН о нас знает. Знает, что я иду по его следу, и прекрасно знает, что мы с тобой связаны.
– Понимаю, – Марина сказала это спокойно, молодец. – Следовательно?..
– Следовательно, нам надо удвоить осторожность. Теперь уж извини, но жить нам придётся практически вместе.
– Очень, очень понимаю, – игривая нотка пробежалась в её голосе… Николай нетерпеливо перебил:
– Подожди, подожди, Марина. Я тоже, но… Короче, вот что: твои коллеги смогут вспомнить голос? Его особенности. Может быть, акцент… Ну, это маловероятно, конечно. Но интонации, тембр, картавость там… Возраст, наконец! Это важно.
– Да, да, – энергично закивала Марина. – Я поняла. Дело в том, что я попросила свою сослуживицу из регистратуры описать голос звонившего, сама не знаю почему. В общем… она сказала, что по голосу он, безусловно, человек молодой. Интонации вежливые, любезные, говорит уверенно, речь развитая… То есть у ней создалось такое впечатление: голос очень располагает к себе, ни за что не подумаешь…
– Вот-вот! Точно. Похоже, и ещё как похоже. Молодой, начитанный, обаятельный… еще и физически отлично развит… Прямо-таки мой портрет, а?!
Он рассмеялся, но Марине это показалось не смешно.
– Ты, кстати, зря смеёшься. Знаешь, мне пришла вдруг мысль: а вдруг это он нарочно? Ну, как говорится, косит под тебя? Раз уж он нас вычислил… Он, между прочим, может делать это и неосознанно – псих ведь. А ты для него становишься центральным образом.
Николай пожал плечами.
– Может быть. Но это не принципиально.
Марина не согласилась:
– Нет, существенно! А если он сознательно на тебя наводит?
Николай сперва только отмахнулся:
– Да ну, чушь!.. – но потом призадумался и, наконец, молвил:
– Ну, допустим… Но даже если и есть у него такая мысль, то уж шибко это как-то… громоздко, что ли. Такой план трудно воплотить.
Так к единому мнению и не пришли, но о чрезвычайных мерах безопасности договорились.
– Значит, тому и быть, – заключил Николай и решительно хлопнул ладонью о ладонь. – Ну и всё, хватит о нём! Много чести.
Ночью он любил ее нежно-нежно, по особенному – ласкал, словно хрупкую хрустальную статуэтку. Это было такое счастье – держать ее в объятиях, знать, что она принадлежит ему, а он – ей. Навсегда! И что бы не случилось… А, да что говорить! Николай прижался еще сильнее, почти растворяясь в ее существе, становясь с ней одним целым…
С утра никуда ехать чертовски не хотелось, но надо. Других доходов не предвиделось – хотя он, Николай, и пребывает нынче в гордом чине ассистента психоаналитика, но от чина-то от этого действительно одна только гордость, да пальцы веером. А грошей нема. И потому, почтенный Николай Григорьевич, спускайтесь-ка вы к своей «Газели», да отправляйтесь по делам.
Так и пришлось сделать. Сперва, конечно, отвёз Марину на работу, ещё раз строго-настрого наказал ей никуда не отлучаться, быть всё время на людях, а с ним на связи – время от времени перезванивать ему на сотовый.
С тем и расстались, предварительно запечатлев друг другу долгий, томный поцелуй.
Отъехав на какое-то расстояние от поликлиники, Николай притормозил у обочины, задумался. Одна странная мысль посетила его.
А именно: вчера, когда они обсуждали так серьёзно таинственный звонок, ему, Николаю, даже и в голову не пришло связать звонившего – маньяка, как они предположили! – с кем-то из основных подозреваемых. Хотя о ком, как не о ком-то из писателей логично было бы подумать сразу?.. Ан нет, даже и думушки не было.
Странно, не правда ли?
Николай закурил, дымил сосредоточенно. Потом рукой махнул: гадать без толку! Дальше надо работать, вычислять этого гада… ну, а сейчас надо просто повкалывать, капусты срубить – тоже дело не последнее.
Но все же, черт побери, так в лом крутить баранку!..
Выкинув сигарету, Николай даже задумался об этом – так, вскользь, секунд на десять. Почему так стало? Раньше вроде бы не замечал. Рулил себе, давил на педали и в ус не дул – думал, что это будет всю жизнь… Нет, вернее, вовсе не думал. Не думал о том, как жить. И вот, выходит – задумался…
Он улыбнулся этому. Задумался! Мыслитель… Потом мыслить будешь, а теперь – работа.
Набрал номер диспетчерши.
– Тамара Михайловна, доброе утро! Что там у вас для меня?..
Слушал, кивал и успевал ещё чиркать в рабочем блокноте.
– Понял, понял… Третья пристань, значит? Ладно. Еду!
Улица Третья пристань. Название такое: Третья пристань, в самом деле, у реки, по так называемому Цыганскому спуску; некогда цыгане, кочуя, облюбовали почему-то ту дорогу. А вот почему пристань не первая, и не вторая, а третья… право, нынче уже никто не скажет.
Собственно говоря, пристань-то эта скорее не улица, а с полтора десятка беспорядочно раскиданных зданий. Выморочное место, там никто и не живет толком – в основном пакгаузы, склады, да всякая пьянь-рвань тусуется, бомжи и без пяти минут бомжи.
