Под такие рассуждения он дошел до подъезда, где на сей раз, слава Богу, было пусто. А пусть бы и торчали, наплевать – успел подумать про старух Гордеев и тут же забыл о них.
Легкой трусцой он взбежал на третий этаж, чуть запыхался. Перевел дух, позвонил в дверь.
И никто не открыл ему.
Что за черт?! Николай аж оторопел. Машинально он позвонил еще раз, затем снова, хотя и понимал, что это глупо.
Но понимать-то одно, а не застать любимую женщину, ни на работе, ни дома – совсем другое. Тут все понимание напрочь отшибет. Да еще нарушенный уговор… Николай спустился к парадному, чувствуя, что недовольство его становится сердитым, даже злым.
Ну, ты даешь, Коля – молвил он про себя. Ревнуешь, что ли?.. Отродясь такого не было, не считая сопливой юности.
Он хмыкнул, как бы с насмешкой над собой. Однако смех смехом, но куда же все-таки делась эскулап?.. Николай пораскинул мозгами. Может, что-то не так поняла и отправилась к нему, на дядину квартиру? Вроде бы так не договаривались, но кто знает, что взбредет в дамскую голову… Ладно! Николай пошел к себе.
И пока шел, одна простая и крайне неприятная мысль посетила его, как кирпич на голову. Маньяк! Черт возьми, ведь в этом районе шастает так и не пойманный серийный убийца – как я раньше об этом не подумал!.. Ну, конечно, маловероятно, что с Мариной… – Николай не решился даже мысленно завершить фразу, но забеспокоился и невольно прибавил шагу.
Вот сволочная дума. Гордеев старался выгнать ее, но она не выгонялась. Наоборот – набирала вес. Воистину, чем черт не шутит, а шутки-то у него все скверные…
Николай сам не заметил, как не волнение, а страх, самый настоящий страх овладел им. Он уже не думал, не рассуждал, он почти бежал, а сердце его билось так, точно норовило вырваться и помчаться впереди обладателя.
«Нет, нет, нет!» – только и твердил про себя Гордеев.
А что «нет» – о том он и заикнуться страшился.
Бежал, теперь бежал совсем, задыхаясь, всхлипывая, и плевать ему было на то, что думают о нем прохожие. Когда приличного вида, хорошо одетый парень несется во всю прыть по улицам, подумать можно все, что угодно. Да только ему, Николаю, начхать – пусть думают! Лишь бы…
Наконец-то, подъезд! Дверь… дьявол! Код – скорее… Так, нормально, лестница, ступеньки. Первый этаж… А что, если ее там не будет, что тогда, а?!..
Второй этаж. Да что ж это он – лифт же есть, а к черту лифт, все к черту! Вперед, давай, браток, поднажми – наверх!
Третий, четвертый. Лифт стоял на пятом этаже. Пусть стоит там. Откуда-то появилось второе дыхание, Николай ракетой взлетел на шестой, с ходу пробежал седьмой. Вот и восьмой уже, и тут… он чуть не сбил с ног, Боже, Марина!!!
– Мариша! – вскрикнул он…
Ничего не понимая, обнимал ее, крепко-крепко, горло перехватило… ну, вот, все – живая, вот она, перед ним, в его объятьях.
– Медведь ты мой! – жалобно пискнула она. – Ослабь хватку-то, пожалей девушку.
Он опомнился, отстранился, посмотрел пристально.
– Ты что… – хрипло пробормотал. – Чуть с ума не свела!.. Почему ушла, почему не дождалась?!
– Я… – она изумлено взглянула, – но ведь ты сам попросил подойти к тебе…
– ЧТО-О-О?! Я… что сделал?..
Девушка смотрела ему в глаза, ничего не понимая, растерянно и виновато – начала прозревать свою ошибку.
– Мне передали, что звонил ты – я как раз выходила в другое крыло – попросил прийти к тебе. Ну, я и пришла. А тебя нет. Звоню, звоню…
Смолкла. Затем осторожно переспросила:
– Так значит… ты не звонил?
От избытка чувств Николай не мог произнести ни слова, лишь отрицательно помотал головой.
– А кто же тогда звонил?
Николай уже догадывался, КТО звонил.
– ОН звонил… – голос все еще был скрипучим.
Марина в страхе распахнула глазища – до нее дошло.
Николай соображал быстро.
– Так, – сказал он. Взгляд его стал жёстким. – Пойдём-ка ко мне.
И не дожидаясь ответа, он подхватил Марину под локоть и повлёк наверх. Перед тем, как открыть дверь, обернулся, окинул взглядом коридор. Всё мирно.
– Прошу, – он отомкнул замок.
Она, похоже, пришла в себя – всё-таки Гордеев мог внушать уверенность. Заглянула в глубь квартиры с любопытством.
– А ведь я первый раз у тебя дома, – заметила она.
– Немудрено, – Николай захлопнул дверь. – Я и сам тут без году неделя.
– Да нет, – она скинула туфли, прошла в комнату. – Вообще впервые. Ведь тогда… ну, в школе, я у тебя тоже никогда не была. Мы тогда и стеснялись друг к другу заходить.
– Точно, – он усмехнулся. – И я у тебя не был. По подъездам тискались.
Марина продолжала озираться с живым интересом.
– Что за выражения, синьор… Вульгарно.
– Зато правда. Тискались, что уж там говорить. Как это в песне?.. Как молоды мы были!
– И глупы…
– В те годы глупость – благо, – Николай подошёл к Марине, положил ей руки на плечи. – Садись. Вот сюда, в кресло.
Она послушно села.
– Да-а… – промолвила с особой интонацией. – Жилище старого холостяка.
Николай сел напротив, глянул в пожелтевший потолок.
– А он и был таким. Дядя мой.
– Бездетный?
– Да. Холостой, бездетный… Слушай!
– Слушаю, мой господин.
