Он вынужден был признать, что оказался не на высоте. Пинский его разделал как мальчишку. Хорош гусь! Думал – буду скрытным, хитрым… а как Яковлевич поддел на крючок, так едало и разинул – на, мол, бери меня за рупь двадцать… Дурак! Ладно, хоть про звонок не брякнул.
Почему Николай так упорно не хотел говорить Пинскому про звонок маньяка?.. – ей-Богу, он и сам всерьёз не знал. Что-то засело от слов Бородулина. Хотя… Ну нет, не знаю. Всё-таки с Яковлевичем нужно поосторожнее. Пронзительный мужик.
Остаток дня прошёл без эксцессов, Гордеев благополучно встретил Марину, проводил ее до дома, ну и остался, конечно.
С утра мобильный молчал. Вероятно, с заказами у диспетчерши (экстрасенса?.. пособницы маньяка?.. – Николай усмехнулся) было пусто. А посему, отвезя Марину, Николай опять сам только собрался было звякнуть Тамаре Михайловне, как – телефон запиликал.
Это оказался Пинский.
– Коля, ты сейчас свободен?
– В принципе, да, – спокойно молвил Николай. – Я вам нужен?
– Если не трудно…
– Нисколько, – улыбнувшись, заверил Гордеев. – Ждите, сейчас буду.
Пинский показался Николаю сегодня каким-то особенно приподнятым, торжественным. Он вообще-то всегда был несколько франтоват, но таким щёголем Гордеев его ещё не видывал: новёхонький, безукоризненно выглаженный светлый костюм, белая сорочка, дорогой солидный галстук… На ногах – элегантнейшие бежевые туфли.
«Итальянские» – решил почему-то Гордеев и сел без приглашения.
– Здравствуйте, Александр Яковлевич, – сказал он свободно.
– Доброе утро, Николай, доброе утро… – отвечал Пинский тоже с непривычной интонацией, чуть растягивая слова, чего раньше не делал.
Николай едва заметно приподнял левую бровь.
– Курить можно?.. Ах, да! Забыл, извините. Так вы говорите, у вас ко мне нечто важное?
– Совершенно так.
И это прозвучало подъёмно, с пафосом. А сказавши сии слова, хозяин сунул руки в карманы брюк и пустился в неспешный проход по кабинету. Молчал. И Николай его не торопил, сидел, спокойно ждал. Пауза затягивалась… но вот Пинский порвал её:
– Если помнишь, Коля, я говорил, что не могу открыть тебе всего…
– Как же, как же… Помню.
Сказано было легко, даже беззаботно – хотя Николай отлично понял, что вот он пришёл, этот миг: когда аналитик и выложит это многообещающее «всё».
И не ошибся.
Александр Яковлевич вернулся за стол, сел. Улыбнулся:
– Что ж, теперь я могу быть откровенным до конца.
Улыбнулся и Николай:
– Считаете, что я созрел?
– Именно так, – повторил психолог всерьёз, хотя улыбка ещё держалась на его губах. Но вот исчезла и она. – Я полагаю, что наша совместная работа достаточно подготовила нас обоих – тебя и меня – к этому разговору.
