Психолог неуловимо сыграл взглядом:
– Я пока тоже размышляю вместе с тобой. Пытаюсь отыскать некие закономерности. Вот, кажется, что-то любопытное начинает проступать…
– Так, – голос Николая окреп. – Близость воды. В обоих случаях. К чему бы это?
– Ты меня спрашиваешь?
– Ну, в каком-то смысле. Тоже вроде того… рассуждаю вслух.
– Очень хорошо. Мозговой штурм продолжается, верно?.. А коли так, то вот что: припомни-ка название тех улиц, которые фигурировали в обоих заказах.
– Да и припоминать нечего, – отмахнулся Николай. – В первый раз ездили с Заозерной на Шерстомойную, а сейчас… это была Третья пристань, а там – Заливная…
Говоря это, Николай смотрел на Пинского и видел, что у того в глазах все играет знакомый неуловимый юморок: ну что, мол, друг ситный, неужто все еще не дошло до тебя?.. Гордеева это задело, он весь собрался, наморщил лоб:
– Что общего, вы имеете в виду?
Обратный пируэт «паркера»:
– Хотя бы.
– Что общего, – Николай крепко сцепил руки. – В названиях? Пристань… Шерсть моют где-то… Ну, Заливная, понятно: наверно, на том месте заливной луг когда-то был, который в половодье топило. А Заозерная…
– Ключевое слово – половодье, – лукаво перебил Пинский.
– Половодье? Почему?.. А?! Опять вода? – догадался Николай. – Точно! – догадка просияла совсем ясно. – Все понял. Названия всех улиц так или иначе связаны с водой! Пристань у воды, шерсть моют, опять вода… Заозерная, Заливная!..
Александр Яковлевич чуть прищурился.
– Но ведь, – Гордеев развел руками, – это более чем естественно. Тут река, там озеро… было – ясно, что и названия поблизости соответствующие. Разве что Шерстомойная выбивается из ряда, но это можно и на случайность списать.
– Случайность – непознанная закономерность, – напомнил Пинский. – А в нашем деле – мы уже говорили – закономерность начинает проступать все отчетливее…
Николай энергично почесал в затылке.
– Александр Яковлевич, – начал он. – Вы что-то знаете…
– Угадываю! – Пинский вскинул палец. – Это верно. Но я думаю, что и ты сейчас поймешь, к чему я. Ты уж извини, может показаться, что я темню, но я хочу, чтобы ты сам сообразил. А я уверен, ты это сделаешь. Здесь достаточно связать два факта: сходство этих двух заказов и…
Он выжидающе недоговорил.
Гордеев нахмурился:
– И мою встречу с Глухаревским?
Пинский полуприкрыл глаза в знак согласия.
Это приободрило Николая.
– Так, так, – забормотал он. – Какая связь?.. В заказах все крутилось вокруг воды. Глухаревский… Глухаревский…
И – точно вспышка магния в голове! Николая словно вышибло из кресла.
– Слушайте! – вскричал он. – Слушайте!
Психолог с улыбкой молча смотрел на «ассистента».
Тот с размаху сел. Кресло жалобно крякнуло.
– Нет, Александр Яковлевич! Как я сразу-то не просек!
Действительно, символика, связанная с водой, объединяла не только эти два странных заказа. Но и финальную их часть – Глухаревского! Во всех походах Николая по писательским подсознаниям только один раз фоном действия служила стихия воды, и это было именно в случае с Глухаревским!..
– …стихия воды, стихия воды… – как заклинание твердил Гордеев, раскачиваясь взад-вперед на кресле – и тут его поддела еще одна мысль: – Да! А ну-ка… Александр Яковлевич, у вас ведь даты рождения всех пятерых есть?
– Разумеется, – Пинский приподнял правую бровь: не очень понимая, к чему это?.. но тут же все догнал – умный все же был, собака. – Ах, вот что… Хочешь узнать, кто у нас господин Глухаревский по гороскопу?
– Точно так. По зодиакальному.
– Минуточку…
Пинский отложил «паркер», раскрыл ноутбук, пощелкал по клавиатуре.
– Минуточку, минуточку… – повторял он. Затем хмыкнул – громко, со значением, и взглянул на Гордеева.
– Что? – не утерпел тот.
– Все верно, – ответил аналитик. – Сочинитель наш по гороскопу – Рыбы, водный знак.
– Стихия воды… – в который раз пробормотал Николай и издал такой глубокомысленый звук: – М-м?..
– Да, но это не все, – весело сказал Пинский. – интересна и сама дата рождения. Что за день, как ты думаешь?
Теперь пришла очередь хмыкать Николая:
– Двадцать девятое февраля?
– Именно! – в веселье врача сквознула какая-то нервная нотка.
– Касьянов день, – Николай улыбнулся.
Пинский тут же подхватил:
– На что Касьян не взглянет, все вянет!..
Гордеев засмеялся:
– Ну, Глухаревский-то не увял. Здоровый дядя. Да и материально явно процветает.
– Да уж… – Александр Яковлевич вздохнул. – Послушай, Николай, а ты как эти заказы получаешь? Вообще, какова технология дела?
– Через диспетчера, – Николай пожал плечами. – Все звонки клиентов идут к ней, а она распределяет уже по водителям, звонит нам: одному, другому…
– Диспетчер – женщина? – лишне уточнил хозяин кабинета, ибо и так все было ясно.
Николай только кивнул.
– Та-ак… – Александр Яковлевич задумчиво провел двумя пальцами над верхней губой, словно поглаживая несуществующие усы. – Скажи, Коля, а ты все время с одной и той же… гм, с одним и тем же диспетчером работаешь?
– Ну да. С тех пор как начал извозом заниматься.
– Угу… А кстати, что тебе мешает работать без диспетчера? Дал объявление в газету – и вперед…
Николай покачал головой:
