И в этот момент меня уронили. Почти. Ветер аккуратно поддержал и опустил на мягкий покрытый мхом пригорок, а я обернулась. Хаарт, скорчившись, лежал на дороге и выл. Жутко, по-звериному. Его лицо окончательно покрывалось мехом, как и все тело, выросли когти, пропоров сапоги. Когда начал меняться скелет, полуоборотня выгнуло, он завыл еще отчаянней… “Взрослый, сформировавшийся человек тяжелее переносит трансформацию, чем ребенок” - всплыло в памяти. Опять знания родителя.
Что-то захрустело, вой резал уши. Нет, дальше я не хочу тут оставаться. Почувствовав легкость полета, осторожно погладила содрогающегося парня по мягкому уху с длинной кисточкой на конце и позволила ветру поднять меня ввысь.
Вой звериный смолк на момент, чтобы вернуться воем человеческим. Почти узнав недоступную прежде форму зверя, оставшись без подпитки моей магией Хаарт вернулся к человеческому обличью. И, скорее всего, навсегда.
Мне было его жаль, но моя дорога лежала уже мимо него. Ветерок ласково погладил меня по волосам и понес дальше, а я расслабилась, доверившись другу, который обещал вынести к людям.
Часть 11
Болтая ногами, я восседала верхом на коньке крыши какого-то здания у самой площади и наблюдала за кутерьмой, что вихрилась внизу. Вот какая-то уличная девчонка стянула у лоточника пирожок, вот парень корчит гримасу, следуя за девушкой к которому уже по счету прилавку с разными мелочами. На краю площади усердно жульничает с плошками бродяжка, устроившийся на ящиках, а неподалеку мальчонка его возраста с толстыми розовыми щеками пытается выклянчить у своего отца, такого же толстощекого, самый большой пряник, выставленный на прилавок со сладостями скорее как декорация, нежели чем товар.
Прямо подо мной, громко смеясь, прошла парочка. Оба видные - белокожая девушка с волной медных волос, осиной талией и всеми нужными выпуклостями, и высокий, широкоплечий парень, с обаятельной улыбкой и светлыми кудрями. Они шли под ручку, беззаботно болтая и улыбаясь, и грызли из одного кулька орешки. И ведь не скажешь же, что едва ли не вчера он проигнорировал свою бывшую подружку, такую же красавицу, понесшую от него и просившую помощи, а она обжималась с его приятелем в тупичке. Или вот - еще паренек. Милый, с немного детским румянцем и забавной неуклюжестью, провожающий горящим ненавистью взглядом медноволосую красавицу.
А ведь он ее любил. Но собственная нерешимость, не давшая признаться, ее постоянно скользящий мимо взгляд, постоянные мысли о ней, породившие комплексы, в которых была обвинена она же… От ненависти до любви один шаг, но и обратно путь таков же. Странные все же существа эти люди. От любви они могут стать абсолютно слепыми, безоглядно веря объекту своих чувств и отрицая очевидное, могут силой собственных мыслей превратить такие светлые чувства, как любовь и восхищение, превратить в озлобленную ненависть. Или же просто пропускать любовь мимо, ища лишь удовольствия без какого-то ущерба для себя. Все ради себя.
Ветер принес мне тонкий поток от пекарни и я, улыбнувшись, глубоко вдохнула. Запах свежего хлеба, сладких булочек, кисловатой опары и ванили с корицей - один из лучших, что я нашла в городе, а ветерок запомнил. Еще запахи хорошо прожаренного мяса, подмокшей опавшей листвы, сосны… Ими ветер меня успокаивает и ободряет, или же приносит с собой поток с каким-то новым запахом, а я отгадываю, что это. Правда, он не понимает и сказать ничего не может, так что играю я в одностороннем порядке, но все равно интересно, пускай доставшаяся с телом память в большинстве случаев и дает ответы, мне незнакомые.
Сглотнув слюну, я наклонилась вбок и, пролетев над скатом крыши, оттолкнулась от ее края и взмыла вверх, подхваченная порывом ветра - пора идти искать себе еду. В этом городке, принесенная ветром, я уже неделю. Или пару недель, как-то время уже потерялось для меня. Вещи, что были со мной я, переночевав один раз на каком-то чердаке человеком, там и оставила, а сама жила уже в воздушном состоянии под опекой ветра, превратившись едва ли не в еще один поток. С каждым днем я могла все свободнее летать, и сейчас ничто меня уже не ограничивало.
Кроме потребностей человеческого тела. Пускай я столько времени проводила вместе с ветром, но тело все равно требовало сна, еды, и отхожее место посетить, и помыться. С последним было сложнее всего - я могла найти воды, чтобы умыть лицо и как-то обтереться, но вот искупаться целиком в городе возможности не подворачивалось. Пока стояла теплая погода, я летала к речушке, бегущей неподалеку от городских стен, но погода скоро перестанет быть такой ласковой, и ветер поведет над землями ледяным хвостом. Надо уже лететь дальше, чтобы успеть что-то найти - тут я все же не осяду.
