Вот и наденет и заодно заберёт. А то постирал, а сушиться оставил и забыл потом. Уже неделю висят.
Оборотень вылетел ко мне с бешеным взглядом, заставив встать и всю осматривая. Даже повертел из стороны в сторону, как игрушечную.
Я отскочила и вопросительно подняла бровь.
Глеб сел и тяжело вздохнув, объяснил, что волновался, как бы не поцарапал и не покусал меня от избытка чувств его «внутренний мир».
Да нет, вполне себе воспитанная меховая тапочка. Об этом я ему и заявила.
В этот момент у меня затрезвонил телефон. Я сразу нахмурилась, видя отцовский номер.
Что-то случилось.
Оказалось, да, случилось.
Глебова квартирка полыхала синим пламенем.
Как же хорошо, что её хозяин в этот момент был не дома. Глеб явно тихо кипел. Но всё же поехал на место происшествия, а я увязалась с ним.
Ну, что сказать, кому-то очень понадобилось сжигать квартиру в тихом районе. Глеб сам накопил на неё и съехал, чтобы не зависеть от родителей и не выслушивать постоянные упрёки. А теперь у кого-то зачесались руки, чтобы квартиру подпалить. В том, что это поджог не сомневались ни стражи порядка, прибывшие на место, ни, что самое главное, мой отец.
Папа тоже обнаружился там же, пожал Глебу руку и ласково обнял меня. Да, давно не виделись, я соскучилась.
Оставался вопрос: кто?
Квартира сгорела почти вся, не тронутой оказалась, по счастливому стечению обстоятельств, комната с компьютером и кое-какими документами. Видимо, потому, что была самая дальняя от очага возгорания, да ещё и закрыта.
Паспорт Глеба лежал в машине, только вот сама она была где-то за городом, там, откуда он вчера ко мне принёсся.
Так что, в целом, всё не так уж плохо. Документы плюс минус в порядке, все сбережения – на карте. Даже ноут цел.
Но вот сам факт, что кто-то пришел и сжёг квартиру – отвратителен. Хотели ли просто уничтожить и нагадить, или метили убить? Этого мы не знаем и не узнаем, пока не найдём злоумышленников.
Вот же!
Глеб несколько потерянно стоял посреди сгоревшей кухни, безотчётно пытаясь стереть пальцем гарь и копоть с шкафчика.
Внезапно он наклонился, а потом подозвал меня.
На шкафчике красовался знак охотников.
Древнее как мир противостояние, превращающееся время от времени в фарс, а порой и приносящее вот такое вот горе – борьба «бессмертных» и охотников. Да, всё как в плохом кино. Есть вампиры, есть ведьмы, есть оборотни, а есть те, кто охотится на них. Точнее, на нас. И это даже не простая «внутренняя полиция», которая, к слову, тоже есть и уделяет внимание правонарушениям, связанным с так называемыми «иными». Нет, это просто группа мужиков, которые почему-то решили, что они должны нас по максимуму истребить. Договориться с ними почти получилось, но где-то раз в сто-двести лет появляются опять вот такие фанатики, истово верующие в то, что мы зло во плоти.
Ага, а добро должно быть с кулаками, конечно.
В общем, сейчас возродились вот такие «полурелигиозные» течения, в которые вступает всё больше фанатиков. Но выследить хорошо шифрующиеся семьи мохнатых трудно. Значит, кто-то слил Глеба.
И я, черт побери, даже понимаю, кто.
Все мы под защитой, пока в семье или в клане. Одиночки тоже, в целом, не под угрозой – их попробуй, выследи.
Только если этот одиночка не перецапался со своей семьёй и не был безжалостно слит.
И кто же у нас недавно ругался с семьёй?
Правильно, Глеб.
– Они теперь меня не оставят в покое. Я же больше не с ними. А значит, я против них.
– Ты не с ними. Ты теперь с нами. – Отец ухмыльнулся, дымя сигаретой. – И пусть только попробуют ещё раз сунуться – клыки обломают. В полнолуние жду в семейном доме. Войдёшь в нашу семью, и пусть только тявкнут.
Он нехорошо рассмеялся, явно готовясь накрутить кому-то хвост.
– Я попробую сам разобраться в этом…
К нам незаметно подошёл наш, «внутренний», полицейский.
– Сам ты в этом утонешь, парень. Они нарушили закон – человеческий и иной. Значит, ответят за это. Уж поверь, поймать фанатиков и своих крыс, сотрудничающих с ними – дело важное для всех. Сегодня они выдали тебя, завтра ещё кого-то. Их свои же сожрут с костями теперь.
Глеб прикрыл глаза и кивнул.
– Спасибо.
Он протянул руку папе, и тот без колебания пожал её.
– Добро пожаловать в наш мир.
Я обняла обоих, улыбаясь.
Хорошая всё-таки у меня семья.
И Глеб, кажется, всё ещё не верит, что из семейного гадюшника попал в нашу ехидную, но крайне дружную семейку.
Думаю, в скором времени госпожу Изольду ждет жидкий стул. И кашель.
Папа всегда любил посплетничать, в конце-то концов. А мама очень мстительная ведьма. Глеб ей понравился явно, а уж своих в обиду у нас не даёт никто.
Пусть привыкает к куче родственников и поддержке.
После того, как было составлено два протокола – для полиции и для внутренней полиции, Глеб отправился за город, чтобы забрать машину. А я – к себе домой, чтобы освободить полку в шкафу и в шкафчике в ванной.
Не думаю, что он сейчас быстро найдёт квартиру или остановится в гостинице.
Оборотень смущённо помялся на пороге, после распаковал пару футболок, рубашек, классические брюки и джинсы – всё, что нужно хотя бы на первое время.
