В каюте Сюра Руди быстро разделась и убежала в душ. Сюр обратил внимание на то, как быстро изменилась Руди. Девушка округлилась, исчезла подростковая угловатость и худоба. Налились чаши груди, и попка стала округлее. Он тоже разделся и пошел следом в душ. Вместе они окунулись в пену и смыли ее. Руди прижималась к Сюру спиной и обнимала его руками. Глаза ее были мечтательно закрыты. Она отдавалась Сюру так, как будто делала это последний раз в жизни. Страстно, со стонами и позволяла делать с собой все, что он хотел.
Потом, уже лежа в постели, она положила голову ему на плечо, прижалась, опустила руку на его пах.
— Мне надо привыкать к мужским гениталиям, — прошептала она. — Чаще их держать в руках.
— Зачем? — преодолевая сонливую лень, спросил Сюр, обнимая одной рукой и поглаживая девушку по плечу.
— Быть Ибрагимом не так-то просто. Я тебе еще кое-что расскажу. Когда я была в его теле, то пошла на осмотр к судовому врачу. Не знаю уж, что сделал с собой Ибрагим, но его гениталии были красные и ужасно чесались. Женщина, пухленькая такая, военврач, стала их трогать… И ты представляешь, я возбудилась… Как мужчина… Стыдно вспоминать, но я не выдержала и попросила ее продолжать меня гладить… а потом я испытала оргазм. Он был не такой, как у женщин. Семя выстрелило прямо ей на грудь халата, и я отключилась. Я сама себя не понимаю, я теряюсь… мне стыдно и хочется это испытать повторно. Я схожу с ума, Сюр?..
— Думаю, Руди, что тебе нужно пройти гормональную реабилитацию. Гумар ее проходил регулярно, и проблем с недостатком секса у него не было.
— Я не хочу быть заторможенной, Сюр. Я хочу быть нормальной. Нормальной женщиной, и все.
Сюр задумался. Что такое быть нормальной женщиной в этом общественном укладе, он примерно себе представлял. Все женщины, по его мнению, делились на две категории. Одни выходили замуж за рекомендованного психологами партнера и жили вместе. Вместе проходили курс терапии совместительства, работали, растили детей и копили средства на их обучение. Там не было места для любви. Одни заботы и повседневный труд. Другие не желали мириться с участью нелюбимой жены и искали приключения на стороне. Такой была жена Оверграйта Овелия. Причем общество не осуждало эти романы и смотрело на них как на невинные шалости. По мнению психологов, это позволяло таким дамам быть в гармонии с самой собой и обществом. Мужья тоже не испытывали ревности и гуляли на стороне.
Такими типичными представителями этого развитого общества были Гумар и Руди. Гумар не ревновал, а Руди искала отдушину на стороне с Сюром. Иногда Сюр задумывался, а как у него сложится с Сирелой? Он понимал, что очень не хотел такого исхода, когда она решит, что их брак не удался, и пойдет искать любовника на стороне. Он даже представлял себя в роли Отелло и гнал от себя эти мысли. Он также не представлял себе, что делать с пылкой страстью к многомужеству Руди. Она была нежна, мила и непосредственна. Обращалась с ним не как с любовником, а как с верным другом и мужем, которому доверяла все свои тайны.
«Чего-то в общении с Гумаром ей не хватает? — подумал Сюр. — Только вот бы знать чего? Что я ей даю такого, чего не мог дать Гумар?» Считать ее просто распутной и слабой на передок, как говорили на Земле, Сюр не хотел. Он внутренним чутьем понимал, что она не такая. Она не позволит никому другому, кроме Гумара и его, прикоснуться к ее телу. Свидетельство тому — списание ее с корабля за драку, когда к ней начал приставать старпом торгового корабля. Дело тут было в другом. А вот в чем? Сюр, не разбираясь в женской психологии, не догадывался. И жить втроем в его планы не входило. Он представил себе, как Руди родит ребенка, который будет бегать по кораблю и кричать: «Папа! Папа!» — и оба, Гумар и Сюр, будут отзываться. От такого видения он даже затряс головой.
«Нет, боже упаси от такого. Дядя да, но не папа».
— Ты чего, Сюр, трясешь головой? — Руди обняла Сюра другой рукой и стала засыпать. — Как же хорошо, — промурлыкала она…
В кают-компании ОДК собрались все значимые члены экипажа: Сюр, Руди, Гумар, Маша, Алла, Эдик и Люба. Прошло уже трое галактических суток после того, как пиратский рейдер с позором бежал с «поля боя». А сутки на корабле равны двадцати четырем галактическим часам.
