— Тогда я не буду приходить в себя, — ответил Сюр и опасливо повел глазами по сторонам. — Гумара она, значит, жалеет, а меня, значит, хочет казнить. Вколи мне снотворного и скажи ей, что мне совсем плохо…
— Ты, Сюр, здоров. У тебя лишь упало давление, и ты потерял сознание.
— Всего лишь?
— Еще разорвано легкое, сломаны два ребра и сильный ушиб грудной клетки. Ты потерял сознание и в момент начала ускорения выпал из ложемента, и тебя очень сильно ударило о пол рубки.
— Разорвано легкое? А ты говоришь, всего лишь упало давление…
— Ну да! Если бы ты не вскочил с ложемента, то ничего с тобой бы не случилось.
— А с Гумаром тогда почему такие проблемы?
— Он нежнее устроен, чем ты. Ты стрессоустойчив, он нет…
— Этот самоубийца пришел в себя? — послышался суровый голос Руди. Сюр тут же закрыл глаза, сложил руки на груди и притворился, что находится без сознания.
— Хватит притворяться, Сюр. Вставай нам надо поговорить.
Сюр еще пару секунд полежал, изображая мертвеца, потом понял, что Руди не отвяжется. Открыл глаза и умирающим голосом произнес:
— Руди, я так рад тебя видеть здоровой… Я так переживал, детка… прости, я сейчас не могу разговаривать… Ох… Ох… Мне очень плохо, у меня легкое разорвано… Я… Я… почти не дышу… Ох… Ох…
— Это правда? — озабоченно спросила Руди.
— Да прям. Он здоров… лежит и притворяется.
Сюр открыл глаза снова. Вздохнул, убрал руки с груди.
— Предательница, — проворчал он и сел.
— Я не предательница, я не умею врать, — спокойно отозвалась Люба. — Не обижайся, Сюр. Хочешь, пока Алла и Маша отдыхают на складе, я поживу у тебя? — Сюр глянул на ее перекошенное лицо, вспомнил, как была опасна неисправная Маша, и отрицательно закачал головой.
— Нет, нет, Люба. Не надо таких жертв. Пусть у нас все будет как у людей. Тебя восстановят, я начну ухаживать…
— Я же тебе говорила, он испугается, — засмеялась Руди. — А ты не верила. Он с некрасивыми не спит. Похотливый кобель, одно слово. И неблагодарный…
— Почему это я неблагодарный? — возмутился Сюр.
— А с похотливым кобелем ты, значит, согласен. Да? — спросила Руди.
— Да… То есть нет. Чего вы от меня хотите? Я болен. У меня ушиб грудной клетки и низкое давление. Я плохо соображаю… Ты вон утешаешь Гумара, а меня некому утешить…
— Хорошо, — пожала плечами Руди. — Я тебя сегодня утешу. Гумару все равно до завтра лежать в капсуле. У тебя и поговорим. Поднимайся и вылезай. — Увидев, что Сюр хочет что-то возразить, пресекла его намерения на корню. — Тебе действительно нужен релакс женской ласки, так что не спорь. Ты мне ближе брата. Я бы сказала — роднее.
— А как же Гумар?
— Гумар все понимает. Он понимает, что у меня есть только два близких мне человека, ты и Гумар. Вернее, теперь Гумар, потом ты. А у него есть я и ты. А у тебя есть я и он… И вылезай. Мне нужно поговорить с тобой… Наедине.
Сюр вылез, надел повседневный комплект одежды, не спеша обулся и выпрямился.
— Я есть хочу, — произнес он.
— Пошли в кают-компанию. — Руди ухватила Сюра за руку и, не выпуская, потащила за собой. Он оглянулся и увидел кривую усмешку на лице Любы. Обреченно вздохнул и перестал сопротивляться. Уж если Руди что задумала, то этого не выбьешь из нее ничем. Он, впрочем, такой же.
В кают-компании Руди заказала ему котлетки, пасту-пюре из белков и углеводов и овощное желе. Поставила перед ним рюмку «Континенталя», за что Сюр взглянул на девушку с огромной благодарностью. Выпив напиток одним махом, он приступил к еде.
— Ну, о чем ты хотела поговорить? — спросил он.
— О странных желаниях, Сюр.
— Да-а? Ты тоже хочешь напиться?
— Глупости, напиться я не хочу, но ты пообещай, что не расскажешь то, что я тебе скажу, никому.
— А кому я могу что рассказать? Маше и Алле? Гумару?
— Им тоже не надо.
— Хорошо, Руди, обещаю. Ты меня, признаюсь, заинтриговала… Говори. — Сюр перестал есть, отложил вилку и внимательно посмотрел на девушку.
— Сюр, мне, конечно, самой странно, что я тебе доверяю такие свои тайны… Но ты мне как подружка, как папа или мама, что ли…
— Занятно… продолжай.
— Сюр, я не могу понять, что со мной. Когда я с Гумаром, я хочу тебя, когда я с тобой, хочу Гумара… Я не могу вас разделить… Мне кажется, что и ребенок ваш общий. В вас есть что-то такое, что вас делает… неразделимыми. Вот и сейчас, когда Гумара нет рядом, я горю желанием близости с тобой…
— А ты Любе об этом говорила? — уточнил Сюр. — Может, это имеет медицинское объяснение?
— Нет, я с ней не говорила… И не хочу. Она чужая… Ты родной. И ты умный… Хотя дури в тебе непочатый край. Но ты всегда находишь выход… Сюр, я страдаю. Помоги мне.
— Как?..
— Как мужчина.
— Ладно, пошли ко мне в каюту. С Гумаром разбирайся сама.
— Без проблем. Он чуткий и все поймет…
