– Разве это наша вина! – вскипел Безе, но товарищ уже тащил его прочь из шатра.
– Жак, как ты можешь так говорить с принцем! – принялся выговаривать де Бессон своему товарищу, когда королевич с Казановским отправились восвояси.
– Да вот так и могу, – окрысился на него Безе, – с тех пор как ты, Жорж, присвоил себе приставку «де», я один только и пекусь о наших интересах! Эти польские свиньи задерживают нам жалованье, а тебе и горя мало. Ты любезничаешь с ними, как будто у тебя есть шато в Провансе или еще где, которое приносит тебе верный доход, и ты живешь с него. Пусть этот чертов королевич заплатит нам, если он такой богатый!
– Но нельзя же так…
– Ей-богу, Жорж, – продолжал бушевать толстяк, – мы выбрали не того нанимателя! Судя по всему, этот герцог, против которого мы воюем, славный малый и знает толк в фортификации. И уж, конечно, не задерживает выплаты своим солдатам.
– И что ты предлагаешь?
– Ничего я не предлагаю, просто мне надоело каждый раз кланяться маркитанту, чтобы иметь возможность пообедать как человек.
– Но все находятся в такой же ситуации…
– Мы с тобой, дорогой мой
Закончив свою филиппику, Безе успокоился и решительно направился к себе. Де Бессон с досадой посмотрел толстяку вслед, буркнул: «Чертов гугенот!..» – и побрел следом.
– Вот видишь, дорогой мой, – улыбнулся пан Адам, когда они оказались у себя в шатре. – Все требуют денег, а они кончаются. Так что нам надо поторапливаться.
– Ты уверен, что твой план сработает?
– Разумеется, уверен. Герцога Иоганна не одолеть в прямом столкновении, он слишком хорошо знает свое дело. К тому же он хитер и постоянно устраивает нам какие-нибудь козни. Надо расквитаться с ним его же оружием.
– Ты тоже хитер, Адам.
– Ну что я могу сказать… – поднял вверх глаза Казановский и неожиданно засмеялся: – Есть немного!
– Послушай, – не поддержал его смех королевич, – а как так получилось, что мы расплатились за поставки порченым серебром? Ведь король Рудольф прислал нам субсидии…
– Не знаю, о чем ты, – беспечно отмахнулся фаворит. – Если бы мы ждали графа Хотека с деньгами, то до сих пор стояли бы в Вильно. Мы расплачивались средствами, взятыми в долг у местных евреев, а когда поступили деньги из Империи, просто погасили займ. Кстати, основными поставщиками тоже были «сыны Израиля», так что если им не нравятся деньги, то пусть обращаются с претензиями к своим единоверцам. Тем более что это недалеко.
– Наверное, ты прав, – поразмыслив, согласился Владислав, – однако все это как-то неприятно. Скорее бы уже победить, тогда никто не посмеет совать нос в мои дела. Слушай, уже поздно, я, пожалуй, отправлюсь спать.
– Спокойной ночи, мой принц, я как верный слуга, буду охранять ваш сон.
Оставшись один, Казановский тут же сменил выражение лица с беспечного на озабоченное и двинулся к себе. «Черт бы побрал этих евреев! Говорили ведь, что никто ничего не узнает…» – с раздражением подумал он.
Несмотря на то что с момента принятия унии многие литовские шляхтичи перешли в католичество, немало оставалось верными вере отцов. Как бы то ни было, среди войска королевича Владислава было немало православных шляхтичей. Вообще, Речь Посполитая была достаточно веротерпимым государством. В ней мирно, или если точнее, относительно мирно, уживались католики и протестанты, мусульмане и евреи, и в этом отношении республика двух народов могла бы быть примером для всей Европы. Единственными, кто не слишком вписывались в эту идиллию, были православные. Принадлежность к греческой вере означала для многих отсутствие карьеры, невозможность участия в сеймиках и многие другие ограничения. Правда, пока существовали влиятельные магнатские роды православных князей Острожских, Вишневецких и прочих, все было не так плохо. Но, кто знает, всегда ли так будет? К тому же с тех пор как королем стал фанатичный католик – Сигизмунд Ваза, многое переменилось. Конечно, сам по себе король в Речи Посполитой – не слишком большая фигура, но когда за ним стоит Святая католическая церковь… многое, ох многое переменилось в Польше и Литве.
Немало православных шляхтичей было и в войске Владислава. Нельзя сказать, чтобы они держались как-то обособленно от остального войска. К тому же многих из них связывали с католиками дружба и даже родство. Но все же в одной из частей лагеря стояли в основном шатры схизматиков. Узнав, что пришел православный священник, большинство из них собрались на импровизированную службу. Вместе с ними молились и идущие с войском Владислава русские.
