Проводив Лизхен к карете, Борис Михайлович вернулся в терем и едва не налетел на притаившегося за дверью Телятевского.
– Ишь ты, царскую суку ровно царицу уже сразу во дворе встречаешь… – почти прошипел он.
– Для того чтобы тебя или кого из твоих людей ненароком не увидели, – парировал боярин.
– Хитер ты, князь, – продолжал, не слушая его, дворянин, – у Лизки Лямкиной денег занять – на то, чтобы ее же и…
– Молчи, дурень! – строго прервал его Лыков.
– Я-то, может, и дурень, а только и ты того и гляди сам себя перехитришь!
– О чем ты?
– Сам, поди, знаешь… Сколько еще ждать можно?
– Сколько скажу, столько и будешь ждать!
– Мочи нет уже ждать! Того и гляди либо романовские ищейки схватят, либо Мелентий сыщет.
– Либо Михальский, – подлил масла в огонь боярин.
– Что ты с меня жилы тянешь, – взвыл Телятевский, – бунтовать надо! Королевичу Владиславу царством московским поклониться…
– А если Ванька Мекленбургский верх возьмет?
– Как возьмет?
– Эх, кулёма! Кабы ты больше в походы ходил, а не по костромским лесам разбойничал, так знал бы, что с Петьки Пронского воевода – как с дерьма пуля! Что его ляхи побили – так в этом ничего удивительного и нет, а вот что они государя так же одолели… ой, врет князенька.
– Ишь ты как заговорил… – изменившимся тоном прошептал опальный дворянин, – только что Ванька был, а то вдруг государем стал!
– А ты донеси на меня, – насмешливо посоветовал ему Лыков.
– Если поймают – молчать не стану! – огрызнулся тот.
– Ну и дурень, меня ты все одно не потопишь, а я тебя выручить тогда уж точно не смогу.
– А что, коли молчать буду, выручишь?
– Выручу! – твердо пообещал боярин. – В самом худом случае в Сибирь поедешь. Повоеводствуешь в городках тамошних. Людишек там мало и все тати, как на подбор, не хуже тебя.
– Не простят меня, – замотал головой Телятевский, – точно знаю.
– Мелентия боишься? Правильно делаешь, только хвор он, не сегодня, так завтра Господь приберет, а без него кто подтвердит, что ты на него напал?
– Ладно, – махнул рукой дворянин и, сгорбившись, пошел к выходу.
У дверей он обернулся и, изобразив поклон в сторону хозяина дома, тут же вышел вон. Но едва оставшись один, выпрямился, и в глазах его сверкнул неукротимый огонь.
– Хитришь, князь… – прошипел он, – и вашим и нашим хочешь хорошим быть. Да только не бывает эдак. Попомнишь меня ужо!
Боярин, проводив взглядом своего гостя и ответив легким кивком на поклон, тут же встал и направился в горницу племянника Дмитрия. Княжич в последнее время ходил мрачный, на вопросы отвечал односложно и постоянно о чем-то напряженно думал. При виде дяди он вскочил, почтительно поклонился, но хмурое выражение лица его не изменилось.
– Ты, Митя, я чаю, засиделся без дела? – ласково обратился к нему Лыков.
– Готов служить тебе, дядюшка, – тусклым голосом отвечал тот.
– Да службишка-то невелика. Возьми коня и пяток холопов и поезжай в Кукуй. Только что туда карета поехала с особой одной, так боюсь, кабы худа не случилось.
– Какого худа?
– Да мало ли… может, колесо сломается, а может, тати нападут… Особа сия у меня была, так что нехорошо будет, если до места не доберется. Ты парень хваткий, если что и приключится, так справишься. Только не мешкай, ступай.
– Как повелишь, – поклонился Щербатов и двинулся выполнять поручение.
На душе у молодого человека и впрямь было неспокойно. Довольно быстро разобравшись, что дядя его занят делами, которые трудно назвать иначе, чем изменой, Дмитрий задумался. С одной стороны, не все перемены, произошедшие в последнее время на Руси, ему нравились. С другой – многое менялось к лучшему. Служба в драгунах, показавшаяся ему в первое время невыносимой, постепенно пришлась по нраву, появились приятели. Только вот сейчас они добывают славу в походе, а он занят непонятно чем. А ведь мог бы при удаче вернуть семье честь и положение. А выслужившись, можно было подумать и о сватовстве к Алене Вельяминовой. Конечно, брат ее в чести у государя, однако же и Щербатовы род не из последних. Неужто не отдаст? Эх, мечты-мечты!
Борис Михайлович, как оказалось, словно в воду глядел. Карета, о которой он говорил, и впрямь попала в беду. Колеса на ней, правда, были целыми, вот только лежала она на боку, а вокруг собралась целая толпа народа и явно не для того, чтобы помочь. Правда, два довольно рослых немца, умело орудуя шпагами, ухитрялись держать ее на расстоянии. Один из них – старик с развевающимися седыми волосами, ловко махая клинком, заставил всех отступить, а второй тем временем помогал женщине выбраться наружу. «Так вот какая особа…» – успел подумать Дмитрий до того, как прозвучал выстрел, и высокий старик упал.
– Бей колдунов! – раздался истошный крик, и толпа тут же захлестнула второго немца и его спутницу.
