Впоследствии Пушкин не оставил Ольгу Калашникову: он уговорил мать дать ей вольную и нашел девушке мужа – разорившегося титулярного советника, который был готов жениться на крестьянке, дабы поправить свое материальное положение. Супружество Ольги не было счастливым: муж много пил и бросил службу. Ольга неоднократно писала Пушкину (то есть диктовала письма писарю), жаловалась на беспечность мужа и свою «горестную жизнь», подчас сильно преувеличивая свои беды. Поэт продолжал заботиться о ней и ссужать ее деньгами. Но на самом деле Ольга жила неплохо: она владела собственным домом и даже несколькими крепостными.
Пушкин часто навещал соседку в имении Тригорское. Богатая помещица Прасковья Александровна Осипова – внучка коменданта Шлиссельбургской крепости, владела не только селом Тригорское, ей также принадлежало еще по меньшей мере три деревни и одно село.
Первый раз Прасковья Александровна вышла замуж за помещика Николая Ивановича Вульфа, родила от него пятерых детей, в том числе Анну, Алексея и Евпраксию, и овдовела в 1813 году. Второй ее брак был с Иваном Сафоновичем Осиповым, которого она тоже пережила и от которого родила двух дочерей: Марию и Екатерину. С ней еще жила падчерица Александра Ивановна Осипова (в замужестве Беклешова), и наездами бывали племянницы Анна Ивановна Вульф и Анна Петровна Керн.
Прасковья Александровна Осипова была умная, практичная, привлекательная и уверенная в себе женщина. Она вела дела, наблюдала за выездкой лошадей, следила за хозяйством, в то время как ее супруг, в домашнем халате, занимался воспитанием детей. В 1825 году ей исполнилось уже сорок четыре года, но она все еще сохраняла привлекательность: «…роста ниже среднего, стан выточенный, кругленький, очень приятный, образованная и начитанная, хорошо знала французский, немецкий, училась английскому».[70]
Пушкин приходился Прасковье Александровне родственником: ее родная сестра в свое время убежала из дома и против воли родителей сочеталась браком с Яковом Исааковичем Ганнибалом, двоюродным дядей поэта. Родной отец ее так и не простил и лишил наследства, но справедливая Прасковья Александровна, уже после смерти батюшки, сама разделила имение поровну с сестрой, несмотря на то, что у нее тогда было пятеро детей, а у сестры – только двое.
Пушкин познакомился со всей семьей Осиповых еще до ссылки, году примерно в 1817-м. Одно время, после ссоры с отцом, он прожил здесь довольно долго. Тогда юноша-максималист, скучавший по Петербургу, написал: «Три Тригорские приятельницы несносные дуры, кроме матери», имея в виду Анну, Евпраксию и падчерицу Александру. Вообще говоря, Пушкин был не особенно высокого мнения о псковских барышнях и дамах:
Однако ссыльному выбирать и привередничать не приходилось. Постепенно мнение Пушкина о соседках изменилось, и он стал бывать у них все чаще и чаще.
Прасковья Александровна очень хорошо относилась к Пушкину и старалась облегчить ему жизнь, она искренне интересовалась его творчеством. Образованная и умная женщина, Осипова переживала: «Если Александр должен будет оставаться здесь долго, то прощай для нас, русских, его талант, его поэтический гений, и обвинить его не можно будет. Наш Псков хуже Сибири, и здесь пылкой голове не усидеть»[72].
Отец Осиповой, масон, соратник книгоиздателя Новикова, оставил большую библиотеку. Это было собрание исторической, научной, справочной литературы, сочинений иностранных и русских авторов XVIII-го века. Постоянно выписывались из Петербурга новинки: в доме Осиповых читали на нескольких европейских языках. Своей обширной библиотекой Осипова разрешила пользоваться Пушкину.
Когда в 1825 году поэт закончил и опубликовал 1-ю главу «Евгения Онегина», то ее экземпляр он преподнес соседке с надписью: «Прасковье Александровне Осиповой от Автора в знак глубочайшего уважения и преданности».
Пушкин посвятил Осиповой целый ряд своих произведений: «Подражания Корану», «П. А. Осиповой», «Простите, верные дубравы…» и изысканнейший комплимент стареющей даме:
