1 В «Летописи…» Дельвиг, после естественного присутствия почти на каждой странице пушкинской биографии до ссылки, - продолжает сравнительно часто появляться между маем 1820-го и январем 1825-го (19 раз); имя Ивана Пущина за то время - 6 раз. Впрочем, и общественно-политический мир Дельвига в период пребывания Пушкина на юге для нас во многом смутен. Что скрывается, например, за следующей фразой из письма Е. А. Энгельгардта Матюшкину (10 сентября 1821 г.): «Дельвиг пьет и спит и, кроме очень глупых и опасных для него разговоров, ничего не делает» (см.: А. А. Дельвиг. Полн. собр. стихотворений. Л., «Советский писатель», 1959, с. 21).
ну, потому что я в генваре буду у него. «Как! Вы хотите к нему ехать? Разве не знаете, что он под двойным надзором - и полицейским и духовным?» - «Все это знаю; но знаю также, что нельзя не навестить друга после пятилетней разлуки в теперешнем его положении, особенно когда буду от него с небольшим в ста верстах. Если не пустят к нему, уеду назад». - «Не советовал бы. Впрочем, делайте, как знаете», - прибавил Тургенев.
Опасения доброго Александра Ивановича меня удивили, и оказалось, что они были совершенно напрасны. Почти те же предостережения выслушал я от В. Л. Пушкина, к которому заезжал проститься и сказать, что увижу его племянника. Со слезами на глазах дядя просил расцеловать его.
Как сказано, так и сделано» (77).
Это происходит примерно 10-17 декабря 1824 года, то есть ровно за год до будущего восстания. Верный объявленному в начале своих записок правилу, Пущин вводит в рассказ только подробности, близко касающиеся Пушкина, опуская то, что, по его мнению, «не идет к делу». Нам, сто пятьдесят лет спустя, простительно с ним не согласиться и сожалеть, что Пущин так мало сказал о себе самом, о том - с чем ехал к другу.
Конечно, на старости лет Пущин передает, вероятно, лишь общий смысл тургеневских слов, но достоверно сохраняет дух, настроение: даже добрые, милые, хорошие люди, близкие к Пушкину арзамасцы, боятся, предостерегают, преувеличивают запрет, наложенный на Пушкина. Пущин, между прочим, вписал, но зачеркнул затем фразу из своей беседы с Тургеневым - «кроме сострадания, тут ничего не вижу…».
У Тургенева и Василия Львовича больше чем простые страхи. Они оба и Пущин - тут, пожалуй, сталкиваются разные психологии, мироощущение, сопоставление которых особенно примечательно, потому что Александр Тургенев - «добрый», дядя Пушкина - «со слезами на глазах…»; и потому, что опасения Тургенева основывались на собственном, совсем свежем опыте. Пущин, конечно, знал либо от самого Тургенева, либо от других осведомленных лиц, что появление в Москве 1 Александра Ивановича,
1 В сентябре - октябре 1824 г., а затем приезжал примерно 10 ноября 1824 г. (см.: «Остафьевский архив», т. III, с. 78-90).
крупного чиновника, тайного советника - результат его опалы и отставки, вызванных происками духовного ведомства. В этой связи Тургенев предостерегает более смелого «арзамасца» Петра Вяземского: «Пиши ‹мне› больше, но осторожнее, ибо клевета не оставляет меня» 1. Полученные Тургеневым еще летом 1824 года достоверные известия о высылке Пушкина «не по одному представлению графа Воронцова, а и по другому делу, о котором скажу после на словах» 2, - еще один явственный признак политического похолодания. Наконец, Тургенев беседует с Пущиным прямо под впечатлением последнего правительственного выпада в свой адрес: 10 ноября 1824 года Аракчеев передал московскому генерал-губернатору Д. В. Голицыну «Высочайшее повеление о разведывании и предупреждении возможных разговоров Тургенева насчет его отставки или о только что происшедшем петербургском наводнении» 3.
Отвечая А. И. Тургеневу (13 августа 1824 года) по поводу его отставки и ссылки Пушкина, Вяземский пишет:
«Скажите, ради бога, как дубине Петра Великого, которая не сошла с ним в гроб, бояться прозы и стишков какого-нибудь молокососа? Никакие вирши не проточат ее! Она, православная матушка наша, зеленеет и дебелеет себе так, что любо! Хоть приди Орфей возмутительных песней, так никто с места не тронется! Как правительству этого не знать? Как ему не чувствовать своей силы?» 4
Вяземский, несомненно, имел в виду непрошеных распечатывателей чужих писем, но в то же время в блестящей афористической форме излагал взгляд на вещи, родствен-
1 «Остафьевский архив», т. III, с. 50.
2 Письмо Вяземскому от 5 августа 1824 г. (там же, с. 66). Подразумевается известное перехваченное письмо Пушкина со свободными рассуждениями о религии.
3 «Русская старина», 1904, № 1, с. 232. Генерал-губернатор дважды, 18 и 30 ноября 1824 г., отвечал, что «обратил бдительное внимание на речи Тургенева», но «не замечает ничего предосудительного в его поведении»; стремясь умерить чрезмерное ожесточение Петербурга, Голицын отводит высказанное Аракчеевым подозрение, что «болезнь матери - не более один предлог для Тургенева», и, сообщая о прибытии в Москву также и Сергея Тургенева, брата Александра Ивановича, обещает «наблюдать за их поступками и речами» (ЦГВИА, ф. 154, оп. 1, № 116, л. 4-6).
