Пушкин и декабристы полностью

Отзывы о Жуковском - пример яркий: Пушкин, хорошо ощущая литературную опасность «туманного» начала в стихах Жуковского и его подражателей, - склонен притом к широкому взгляду на литературные партии: «Зачем кусать нам груди кормилицы нашей». Для Рылеева и Бестужева, однако, дух Жуковского «растлил многих и много зла наделал», то есть, попросту говоря, увел в сторону от насущных, высоких, декабристских идей… Здесь любопытно сталкиваются две концепции «единства». Ведь и Рылеев с Бестужевым - объединители разных художественных сил. В «Полярной звезде» печатаются Пушкин, Грибоедов, Вяземский, Рылеев, Булгарин, Туманский, Жуковский и многие другие: стремление к широкой, влиятельной «республике словесности» на декабристской основе.

Пушкин же, смеясь над иными литературными распрями, также чувствует свое единство с литераторами-современниками, от Рылеева и Бестужева до Вяземского, Жуковского и Дельвига; но чувствует иначе, чем лидеры «Полярной звезды», не принимая их односторонней, по его мнению, непримиримости: «Ох, уж эта мне республика словесности. За что казнит, за что венчает?»

Вызывающая, афористическая строка Рылеева (из вступления к «Войнаровскому») - «Я не поэт, а гражданин» - не приемлема в системе воззрений Пушкина, а также Вяземского, Дельвига (Вяземский находит, что ранее и не к этому случаю написанное им - «Я не поэт, а дворянин» - неожиданно становится пародией на рылеевскую формулу). Пушкин же, по воспоминаниям Вяземского, говорил: «Если кто пишет стихи, то прежде всего должен быть поэтом; если же хочет просто гражданствовать, то пиши прозою» ¹. Рылеев о подобных шутках знал и незадолго до восстания охотно посмеивался в письмах над собственной формулой:

Дельвигу (5 декабря 1825 года): «…не поэт, а гражданин желает здоровья, благоденствия и силы духа, лень поборяющей» ².

Пушкину (ноябрь 1825 года): «Тебя любят, тебе верят, тебе подражают. Будь Поэт и гражданин» (XIII, 241).

¹ «Остафьевский архив», т. 1, с. 511.

² Рылеев. Полн. собр. соч., с. 406.

Шутки, однако, били мимо цели, так как обе стороны говорили о разном. Рылеев, по существу, формулировал не столько поэтическую, сколько политическую программу: «Гражданин», «Гражданское мужество», «Я ль буду в роковое время // Позорить гражданина сан». Вспоминается пушкинская строка, через полтора года, «в другой эре» написанная (и так похожая на рылеевскую «Высоких дум кипящую отвагу»):

Дум высокое стремленье…

Позже один из наследников декабристов, Н. П. Огарев, тонко заметит: «В «Думах» видна благородная личность автора, но не виден художник ‹…› Влияние «Дум» на современников было именно то, какого Рылеев хотел: чисто гражданское» ¹.

Как легко заковать в схему живые, подвижные образы и мысли из переписки трех мыслителей: чуть-чуть «пережать» - возникает идиллическое единство взглядов (и ведь в самом деле - дружба, общие враги и друзья, сатира, «дум высокое стремленье»); но чуть-чуть сгустить оттенки несогласия, спора - и Пушкин делается чужим для людей, ему далеко не чуждых; и легко забыть, что подобные диспуты сами по себе - важный показатель немалой близости, потребности обсуждать сообща… Заметим только, что Пушкин глубже, «художественнее» понимал позицию Рылеева, нежели Рылеев - позицию Пушкина. Тончайшая интуиция гениального поэта уже «освоила» точку зрения издателя «Полярной звезды» и вышла далеко за пределы «той точки»… Новая поэзия Пушкина - «Евгений Онегин», «Борис Годунов» - в широком, историческом смысле больше способствовала «общественному благу», освобождению человека и человеческого, нежели его прежние, более прямые стиховые атаки против самодержавия. Здесь происходило художественное проникновение в главнейшую для русской общественной мысли проблему - проблему народа, народных масс, проблему их роли и участия во всемирно-историческом процессе. Новый пушкинский подход Рылеев и Бестужев не приняли, не поняли - и переписка их с Пушкиным главное тому свидетельство ².

¹ Н. П. Огарев. Избранные произведения, т. 2. с. 448.

² Интересные наблюдения на эту тему см. в статье Е. Маймина «О теме свободы в романтической лирике Пушкина». - «Известия АН СССР», серия литературы и языка, т. 33, 1974, май - июнь.

Конечно, мотивы этой переписки отразились во многих исследовательских работах ¹. Нисколько не претендуя на принципиальную новизну в их изучении, заметим, что обилие разных формулировок и оценок отражает не только изменения, достижения и потери научной мысли: показывает и трудность точных определений. Порою стремление «вывести формулу» того, что на этом уровне не может быть определено достаточно резко, не приближает, а удаляет от истины.