Пушкин и декабристы полностью

Но существенен ли предмет? Трижды Рылеев повторяет, готов спорить «до второго пришествия», что, судя по цервой главе, Онегин ниже «Бахчисарайского фонтана» и «Кавказского пленника». На этом стоит твердо. Даже восторженные похвалы «Цыганам» несут оттенок назидательности: вот - истинная поэзия, дух вольности, то, «что колеблет душу, что ее возвышает, что трогает русское сердце». К тому же, как известно, Рылеев находил, что «характер Алеко несколько унижен. Зачем водит он медведя и собирает вольную дань? Не лучше ли б было сделать его кузнецом?» (XIII, 169) ¹.

Если же Пушкин не намерен облагораживать своих читателей высоким романтизмом «кавказских, крымских, цыганских» вольных страстей - если предметом избран большой свет, - тогда декабристы-литераторы требуют «резкого злословия», конфликта героя с обществом. Бестужев когда пишет об этом, то ссылается на политический пример Байрона и, конечно же, подразумевает Грибоедова, Чацкого, - ведь Пушкин из рук Пущина прочитал «Горе от ума» и в январе - феврале обменивался с Бестужевым мыслями о пьесе.

Не можем не отметить любопытного «типологического» совпадения хронологически далеких суждений: сорок лет спустя другой суровый критик «Евгения Онегина», Д. И. Писарев, также отдаст явное предпочтение Чацкому и напишет о пушкинском герое несколько «бестужевских фраз»:

А. А. Бестужев: «Я вижу франта, который душой и телом предан моде…» и т. д.

Д. И. Писарев: Пушкин «употребил все силы своего таланта на то, чтобы из мелкого, трусливого, бесхарактерного и праздношатающегося франтика сделать трагическую личность, изнемогающую в борьбе с непреодолимыми требованиями века и народа» ².

Конечно, тут дело не в литературном заимствовании:

¹ Несколько лет спустя Пушкин, иронизируя по этому поводу, запишет: «Всего бы лучше сделать из него чиновника 8 класса, или помещика, а не цыгана. В таком случае, правда, не было бы и всей поэмы» (XI, 153).

² Д. И. Писарев. Соч. в 4-х томах, т. 3. М., Гослитиздат, 1956, с. 330, 337.

бестужевского письма Писарев, по всей вероятности, и не знал (оно будет опубликовано через тринадцать лет после его смерти). Сходные слова у сходно думающих!

Бестужев и Рылеев находят в «Онегине» недостаток сатиры.

Пушкин рад спору, хочет вынесения его «на поверхность» и выговаривает Бестужеву за то, что в «Полярной звезде» он ограничивается комплиментами поэме, «не обнаружив своего мнения».

Позиция Пушкина очень примечательна: он признает, что внутри своей системы рассуждений Бестужев последователен («твое письмо очень умно»), но находит, что «Онегин» рассмотрен «не с той точки». Произносится одна из самых трудных и смелых фраз - для такой беседы: «Онегин ‹…› все-таки лучшее произведение мое».

«Не с той точки»… Пушкин почти не объясняет - с какой «точки» он предлагает взглянуть: тут потребовалось бы полное изложение своего кредо, обширный рассказ о тех обстоятельствах, что вызвали к жизни весной 1823 года первые строфы такой поэмы. Для этого надо встретиться, и Пушкин ждет друзей в Михайловском, а они собираются, да не успеют…

«Не с той точки» - тут романтическая, «рылеевско-бестужевская» система пересекалась с новым, пушкинским взглядом на жизнь и литературу - взглядом, обозначенным уже самим фактом появления на свет «Евгения Онегина» и «Бориса Годунова». Издатели «Полярной звезды» противопоставляют новым песням поэта старые: «Фонтан» и «Пленника». А для Пушкина это уже день вчерашний… Но умница Бестужев ставит существенный вопрос - о сатире. Фактически спрошено - разве у декабристов-издателей и Пушкина разные враги, разные предметы любви и ненависти?

Пушкин принимает вызов: Онегин - одно, сатира - другое, а разделив их, прозрачно намекает: «Дождись других песен… Ах, если бы заманить тебя в Михайловское».

Бестужев понял, конечно: речь идет об эпиграммах, «сатирах», накопленных и готовых к обращению; и если они двинутся, то затрещат набережные, то есть царские дворцы и особняки на Петербургских набережных.

И тут уж доносится сочиненное летом 1824 года: ¹

¹ См.: Т. Г. Цявловская. «Муза пламенной сатиры». - Сб.: «Пушкин на юге», т. II, с. 160.

О муза пламенной сатиры!

Приди на мой призывный клич!

Не нужно мне гремящей лиры,

Вручи мне Ювеналов бич!

Вопрос о месте политической сатиры в пушкинских сочинениях того времени, о предполагаемом, но не осуществленном сборнике его эпиграмм - в нашей работе подробно не рассматривается.

Т. Г. Цявловская, подвергнув многостороннему анализу все данные о «пламенной сатире» преддекабрьского времени, указывает на шестнадцать политических эпиграмм и сатир, написанных Пушкиным в ссылке; пишет о политическом смысле этого явления, значение которого «трудно переоценить» ¹.