Из этих строк видно, что Никита отходил одно время от Александра Сергеевича к брату. Но последние годы жизни Пушкина Никита Козлов жил в доме Пушкина, присутствовал при его кончине и вместе с А. И. Тургеневым проводил гроб с телом своего барина в Святогорский монастырь. В воспоминаниях Н. В. Сушкова о «Пушкина шляпе» находим несколько подробностей о Никите Козлове. «Камергерскую шляпу, треугольную с плюмажем, я видел на гробе Пушкина 1 февраля 1837 г., когда весь Петербург, как бы представитель изумленной поразительной вестью России, отдал ему последний долг. На другой день после отпевания эту шляпу принес Отрешкову старый дядька покойника Никита Козлов, который, можно сказать, не покидал своего питомца от колыбели до могилы. Он был, помнится, при нем и в Москве, где шаловливый и острый ребенок уже набирался ранних впечатлений, резвясь и бегая на колокольню Ивана Великого и знакомясь со всеми закоулками и окрестностями златоглавой столицы. Не знаю, был ли при нем верный дядька в Лицее, где вдохновенный юноша испытывал свои поэтические силы, и позже в Одессе в Бессарабии, где так еще живо помнят беспокойного и милого поэта? Но он был с ним и в псковском уединении – в сельце Михайловском, где восторженный юноша созревал духом творчества, и на пути – уже славного – писателя из северной столицы в последний приют: в Святогорский Успенский монастырь, Псковской губернии, Опочецкого уезда. В полночь 3 февраля отправлен гроб с земными остатками улетевшего на родину гения – и 6 числа Пушкин. засыпан навсегда землею. Только добросердечному А. И. Тургеневу и старику дядьке Козлову довелось не расстаться с ним до этой торжественной минуты»[973].
О Никите Козлове вспоминает и И. И. Панаев, которому пришлось один вечер вместе с Краевским и Сахаровым заняться разборкой книг в кабинете Пушкина в феврале 1837 г.
«Во время наших занятий на пороге дверей кабинета появился высокий, седой лакей.
Он, вздыхая и покачивая головой, завел с нами речь:
– Не думал я, чтобы мне, старику, пришлось отвозить тело Александра Сергеевича! (он сопровождал А. И.Тургенева). Я помню, как он родился, я на руках его нашивал.
И потом старик рассказал нам некоторые подробности о том, как они везли тело, в каком месте Святогорского кладбища погребено оно, и прочее».[974]
И после смерти Пушкина Козлову пришлось состоять по литературным делам покойного Пушкина. В делах Опеки сохранилось следующее отношение опекуна Н. И. Тарасенко-Отрешкова в Опеку:
«Для надзора за движимым имуществом А. С. Пушкина и для употребления по необходимым рассылкам по изданию сочинений его нужно нанять отдельного человека. Для чего надежнее было бы назначить крепостного человека его Никиту Тимофеева, и прежде употребляемого Пушкиным по таким же делам, назначив ему и жене его обоим – 30 руб. асс. харчевых, считая со дня употребления его, а именно с 1 февраля 1837, и с производством жалования обоим 40 руб. в месяц, считая срок с того же 1 февраля.
Н. Отрешков
14 марта 1837».
В делах Опеки есть сведения об уплате жалованья Никите Козлову в 1843 и 1846 гг.
За этими заслуженными рабами тянется длинный ряд слуг разных возрастов и положений. Они известны нам только по именам, только по упоминаниям Пушкина в письмах к жене и к Нащокину[975]. Иногда эти упоминания в двух-трех фразах дают живой образ крепостного слуги.
