29 января 1837 г. скончался верный хранитель и защитник Михайлы Иванова Калашникова. После смерти Пушкина положение его стало затруднительнее. Правда, Сергей Львович призирал своего старого слугу, но преследовал его все тот же Павлищев, который в 1836 г. дождался чести и управлял Михайловским имением (сильно попользовался!) и после смерти А. С. Пушкина посылал из Варшавы приказы старосте. Он все-таки доехал семью Калашниковых. Одного из сыновей Михайлы, Петра, он сдал в рекруты, остальных обложил оброком. Сохранился красноречивый его приказ старосте Петру Павлову от 29 августа 1837 г.:
…Всяк должен трудиться; даром хлеба не достанешь; многие из дворовых сельца Михайловского, шатаясь на воле в разных местах, наживают себе деньги, а господ своих и знать не хотят; почему для соблюдения выгод наследников впредь до имеющего быть раздела я предлагаю тебе обложить (некоторых их них) их оброком в следующем порядке: 1. С Василия Михайлова, имеющего (хорошее) выгодное место в Петербурге. 10 руб. в мес. 2. С Ивана Михайлова, занимающегося сапожным делом —10. 3. С Гаврилы Михайлова (проживающего при отце без дела), знающего также ремесло. 4. С Неонилы, кухарки, с дочерью Ольгой– 5. 5. С Анны, дочери Стешанидиной – 2 р. 50 к. 6. С Аграфены Кузнецовой – 2 р. 50 к.
С получения сего отнестись ко всем им с припаданием выслать свой оброк тебе в Мих. каждого месяца вперед, и сказать им, что, если кто из них в течение трех месяцев не будет платить оброка, того немедленно вытребуешь ты через полицию в деревню и употребишь в домашнюю работу. Срок платежа считать с 1 сент. сего года.
Сам Михаила в 1838 г. получал еще жалованье из болдинской экономии по 100 руб. в год, а позднее (в 1845–1846 гг.) Пеньковский отправлял ему пансион по 200 руб. в год, по распоряжению С.Л. Пушкина. В декабре 1840 г. Михайло сослужил последнюю службу своему господину Александру Сергеевичу Пушкину. Он выполнил поручение Опеки над детьми Пушкина доставить из Петербурга памятник на могилу Пушкина в Святогорский монастырь и поставить его там[963]. Любопытно, что никто из опекунов не счел необходимым принять личное участие в постановке памятника. В 1840 г. вдова Пушкина изъявила желание дать вольно-отпускную Калашникову, объясняя, что таковую она желает дать ему «за долголетнюю усердную службу покойному мужу и ей». Но ходатайство ее не нашло удовлетворения, и Калашников остался крепостным[964].
П. А. Ефремов из неизвестных мне источников сообщил, что Мих. Ив. Калашников, «дворовый Пушкиных человек», был отдан по смерти Александра Сергеевича Солнцевым (Солнцев был женат на сестре Сергея Львовича) и управлял их подмосковным имением (Березки Подольского уезда); в 1843 г. «по кормежному письму» отпущен был ими «на оброк», приютился у своих недостаточных детей в Петербурге и умер в бедности осенью 1858 г., с лишком 90 лет от роду»[965].
О сыновьях Калашникова несколько подробностей будет сообщено в следующей главе.
О дальнейшей судьбе его дочери Ольги у нас пока нет известий.
Ты знаешь, что я не корчу чувствительность, но встреча моей дворни, хамов и моей няни – ей богу, приятнее щекотит сердце, чем слава, наслаждения самолюбия, рассеянность и пр.
