Затем дело замерло надолго. Опекуны не торопились, власти не спешили, и через год, 31 марта 1838 г., граф Г.А.Строганов обратился вновь к Пещурову. Пещуров ответил 19 апреля. Повторяя в этом письме почти буквально содержание своего письма к Виельгорскому, губернатор прибавлял: «Дело сие и ныне в таком же положении, и как я, так и губернский прокурор, до сих пор об учинении описи имения Пушкина ни от кого ничего не получили. Отец покойного Пушкина Сергей Львович вызвался принять на себя обязанность опекуна по сему имению, о чем писано было к исправляющему должность Опочецкого предводителя дворянства, но кончено ли сие дело, мне неизвестно, и потому я затребовал от дворянской опеки сведений, по получению коих немедленно буду иметь честь уведомить ваше сиятельство.
Что касается до снятия видов могилы Пушкина и домика в сельце Михайловском, то виды сии готовы и были еще прошедшим летом, и я посылал занимавшегося оными Псковского губернского землемера Иванова к графу Виельгорскому, который, как сказывал мне г. Иванов, одобрил их. Один экземпляр сих видов при сем имею честь представить»[1049].
Вдогонку своему письму Пещуров 29 апреля (№ 2441) отправил в Опеку подлинное отношение Опочецкого предводителя дворянства от 25 апреля 1838 г. (№ 71) о сделанном распоряжении к описанию имения. Предводитель оправдывал Опочецкую опеку в медлительности: «Опочецкая опека, получив в 1837 году уведомление С.-Петербургской опеки, 22 марта того же года заключила: сообщение, записав, хранить в наряде, и когда явятся опекуны или их поверенные, то учинить должное исполнение, – но как по сие время никто из опекунов и поверенных их не явился, то опись имению произведена не была. По предложению же моему 13 апреля сего года дабы имение не оставалось в неизвестности, а потому предписано Земскому суду учинить опись всему имению при двух благородных свидетелях и доставить в С.-Петербургскую дворянскую опеку».
19 мая 1838 г. опочецкий земский исправник Васильев выполнил распоряжение Опочецкой опеки. При дворянском заседателе Куделине, уездном стряпчем Пастуховском и двух благородных свидетелях и при Сергее Львовиче Пушкине учинил Васюков опись имения Н. О. Пушкиной, описал дом, мебель, столовый прибор, флигеля, службы, наличный хлеб, крестьян и дворовых (налицо оказалось 71 душа мужского пола и 98 женского) и рекрутскую квитанцию. Опись была составлена, но Опека ее не получила, и через год без малого начала ее разыскивать. Псковский губернатор 18 мая 1839 г. уведомил графа Строганова, что «Опочецкая дворянская опека давно уже кончила опись имения покойного Александра Сергеевича Пушкина, и один экземпляр оной оставлен у опекуна родителя его Сергея Львовича Пушкина, а другой препровожден в С.-Петербургскую дворянскую опеку от 30 мая 1838 года за № 38-м».
Опекуны запросили С.-Петербургскую дворянскую опеку, и только в ответ на этот запрос получили опись села Михайловского[1050].
С движимым имуществом Пушкина опекуны справились легко. Уже 27 июня 1837 г. (№ 32) они могли представить в Опеку следующее любопытное донесение:
