Эти огромные суммы ушли не на погашение прежних долгов и не на текущее хозяйствоXV. Повседневная жизнь осталась не оплаченной. Не заплатил Пушкин портному Ручу за свой последний костюм: черный сюртук – 165 руб., черный фрак – 150 руб., черные панталоны – 60 руб. и шелковый жилет—30 руб., все это стоило 405 руб. Не заплатил портному Бригелю, мебельщику Гамбсу, каретному мастеру, часовщику, английскому магазину за изящные вещи и m-mе Сихлер, хищной поставщице дамских нарядов. Таких долгов набежало на 8647 руб. Пушкины забирали нужное по хозяйству по книжкам, и ни одному поставщику не было выплачено ни копейки ни по одной книжке. За дрова остался долг 561 руб. 75 коп., зеленщику– 40 руб., в мелочную лавку—34, булочнику– 82, купцу Богомолову за припасы – 614, купцу Дмитриеву в Милютиных рядах за три месяца забора– 1014, за вино в погребе Рауля – 777, извозчику– 650, в две аптеки: в одну за 4 месяца забор – 180 руб. Не было уплачено и прислуге, полотерам, прачке, настройщику, обойщику. Таких долгов Опека уплатила на сумму около 6200 руб. Всего Опека уплатила долгов, сделанных в 1836 г., минимально на 62–65 тыс. руб. Но эта сумма должна быть увеличена еще и за счет других уплат, известная доля которых падает на 1836 г. За 1836 г. нужно отнести и какую-то часть из суммы, выплаченной книгопродавцам за книги для библиотеки Пушкина – всего 5365 руб.
После смерти Пушкина долг его казне в сумме 43333 Руб. 33 коп. был сброшен по распоряжению Николая, а долги частным лицам, выплаченные Опекой, составили почтенную сумму в 95 655 руб., из которых две третиXVI надо отнести на 1836 г.XVII
Подведем итоги. Реальных доходов в 1836 г. не поступило. Весь год Пушкин жил в долг, в точном и буквальном смысле этого слова. Представим себе, что никаких жизненных осложнений, кроме чисто материальных, у него не было. Возможен был выход из такого нелепого положения? Перевести огромный долг в одни руки, найти кредитора, который дал бы 140 тысяч, и потом платить ему в рассрочку в обстоятельствах того времени было невозможно. Пушкин хорошо понимал это. Только государство– вернее, только Николай – могло бы дать такую сумму, но мы знаем, что вышло из попытки Пушкина обратиться к царю с просьбой о выдаче суммы, которая вполне устроила бы его. Понятно, Пушкин не рискнул бы на новое обращение. Единственным выходом был окончательный разрыв с Николаем, двором, столицей и отъезд в деревню. В 1834 г. Пушкин был способен на восстание, но вряд ли у него хватило бы сил в 1837 г.
С разных сторон подходит пушкиноведение к изучению жизни и творчества Пушкина: на внутренней жизни поэта останавливается, с особым вниманием заостряя его на чувствительных моментах сердечной истории; с упорством стремится определить значение автобиографического элемента в произведениях Пушкина; но с меньшим уже упорством занимается обследованием среды, сводя его к изучению личных связей и знакомств писателя, и совсем мало интересуется изучением материальных и бытовых условий жизни поэта. А между тем эти условия едва ли не должны быть изучены в первую голову при построении биографии. Писатель привязан крепкими нитями зависимости к материальным и бытовым обстоятельствам своего существования; этим «первоначальным» чувством зависимости определяется отношение писателя и к среде, и к тем велениям, которые она дает ему. Нельзя поэтому отрицать важности разысканий в области материальной культуры, в какой-то мере творившей Пушкина, и необходимости в первую очередь подбора материалов, обычно не привлекавших исследовательского внимания.
Бытовым и имущественным отношениям Пушкина я думаю посвятить ряд очерков, основанных на материалах, преимущественно не изданных. На первый раз – о собственности, об имуществе Пушкина в целом, как оно определилось к концу жизни.
29 января 1837 г. умер Пушкин. 3 февраля министр юстиции Д. В. Дашков уведомил вдову поэта Наталью Николаевну о состоявшемся высочайшем соизволении на учреждение Опеки над малолетними детьми и имуществом А. С. Пушкина. Опекунами были утверждены друзья покойного – В. А. Жуковский и граф М. Ю. Виельгорский, затем важный родственник Н. Н. Пушкиной, граф Г. А. Строганов, и знакомый Пушкиным камер-юнкер Н. И. Тарасенко-ОтрешковI.
Первым делом опекунов были розыски и опись оставшемуся по смерти Пушкина имуществу. 20 февраля (за № 6II) опекуны донесли С.-Петербургской дворянской опеке: «недвижимое имущество умершего Пушкина состоит в сельце Михайловском, находящемся в Псковской губернии, в Опоческом уезде. Что же касается до движимого имущества, то вслед за сим представлена будет надлежащая оному опись».
