Будто попадаешь в некий ирреальный мир: роскошные особняки в мавританском стиле соседствуют с величественными кафедральными соборами, мощные средневековые крепости – с изысканными дворцами… Все они так причудливо соединены крутыми улочками, каменными лестницами, террасами, мостами, что напоминают некое наглядное пособие по архитектуре минувших веков. И всюду вдоль берега залитого солнцем полуострова Скиберрас покачиваются на морских волнах белоснежные яхты и красно-желто-синие остроносые лодки, оставшиеся в наследство от финикийцев.
…Не успела даже расположиться в гостиничном номере, как услышала телефонный звонок: на другом конце провода незнакомый мужской голос сообщил, что меня хочет видеть помощник Президента господин Акилле Мицци.
И вот словно в фантастическом сне поднимаюсь по ступеням Дворца Великих магистров, прохожу сквозь строй стальных рыцарей, миную анфиладу парадных залов, мельком разглядывая живописные гобелены-полотна, и попадаю… в кабинет помощника Президента.
Господин Акилле Мицци готовит к печати книгу – первый перевод пушкинских стихов на мальтийский. Ему хотелось бы уточнить некоторые биографические подробности о поэте, – ведь большинство сведений он черпал из Британской энциклопедии и прочих английских изданий, явно устаревших. Отвечаю на вопросы, задаю их сама и постоянно ощущаю всю невероятность происходящего: в самом сердце Ла-Валлетты, в резиденции Великих магистров, беспрестанно упоминается имя русского поэта!
Чем пленил Александр Сергеевич моего собеседника, какие неведомые струны мальтийской души затронул?
Сам Акилле Мицци вспоминает, что прежде, читая Пушкина в английских переводах, восхищался лишь его умом, но когда стал работать с русским подстрочником и услышал подлинное звучание стихов, воспринял Пушкина сердцем. Как поэт поэта. Более того, он убежден, что мелодика, интонационный строй русского языка ближе к мальтийскому, нежели к английскому языку.
Акилле Мицци, помощнику Президента и поэту, удалось совершить чудо – подарить пушкинские стихи целому народу. Дорогой подарок, ценность и значимость которого, верно, оценят только со временем.
И, конечно, вряд ли бы его перевод был столь совершенен (а в этом убеждены многие ценители поэзии – и мальтийцы, и русские), если бы не дружеская помощь директора Российского центра науки и культуры на Мальте Елизаветы Золиной.
Венцом «Пушкинской недели» стало торжественное открытие русской часовни в президентском дворце Святого Антония. И презентация в ней книги пушкинских стихов. Весьма знаменательно, что свои переводы господин Акилле Мицци посвятил Валентине Терешковой, взявшей под свою опеку восстановление православной святыни.
Президент Мальты доктор Уго Мифсуд Бонничи, присутствовавший на торжестве, сказал, что Пушкин стал близок сердцу мальтийцев благодаря одухотворенному переводу Акилле Мицци. А самому Президенту посчастливилось стать самым первым слушателем и ценителем его поэтических переводов.
Глава государства рассказал почти неправдоподобную историю – но как не поверить Президенту? К нему в кабинет, как обычно, с рабочими докладами приходил помощник, а после обсуждения внутренних и внешних проблем, просил послушать, как звучат… стихи Пушкина на мальтийском. Переводы пушкинских шедевров приравнивались к делам государственным!
А затем Президент высказал и вовсе необычное предположение: прадед поэта, арапчонок Абрам Ганнибал, мог оказаться на Мальте (здесь делали остановку), когда его в числе других заложников везли с берегов Африки в Стамбул, во дворец турецкого султана.
Всего лишь версия, не подтвержденная историческими документами, но одно то, что прозвучала она из уст главы государства, говорит о страстном желании внести имя поэта в летопись Средиземноморского острова.
Именно на Мальте меня ждал необычный подарок. На одном из праздничных вечеров подошел незнакомец, представился: Джозеф Винценти, приор Мальтийского ордена, его православной ветви, находящейся под протекторатом Патриарха и главы Дома Романовых. И передал мне письмо. Пушкина!
