Уже в Черногории в сборнике стихов Негоша увидит свет его посвящение русскому гению:
Поистине святые слова сумел найти Петр Негош о своем собрате: «Поэзией миропомазан»!
До последнего вздоха, а ему отпущено было тридцать семь лет земной жизни, столько же, сколько и Пушкину, он боготворил его. Да и умер Петр Негош осенью, любимой пушкинской порой…
О близкой кончине владыка знал – быстротечная чахотка вершила свое темное дело: счет жизни шел на дни. Он пожелал быть похороненным на вершине горы Ловчен, откуда видна вся Черногория – Црна Гора, у подножия родового села.
В осиротевшем кабинете, как и при жизни августейшего хозяина, отрешенно взирал с портрета Александр Сергеевич, и теснились на книжных полках томики пушкинских сочинений, некогда столь любовно читанных-перечитанных славным черногорцем. Поэтический союз, кровно соединивший Черногорию и Россию.
Владыка Раде и спустя столетия остался владыкой сердец своих соотечественников. Его нарекли святым Цетинским пустынником и Ловченским тайновидцем.
Знать бы далекой наследнице господаря (если бы великая княгиня Милица Николаевна, как к тому стремилась, могла прозреть будущее!), что на исходе двадцатого столетия в ее родном отечестве, в Подгорице, встанет великолепный памятник русскому гению и его избраннице. А вдохновенные строки, посвященные Пушкиным храбрым черногорцам – «славянским спартанцам», – отольются в бронзе на его пьедестале!
«По данному мне полномочию предлагаю тебе первое место на русском Парнасе… Милый брат по Аполлону! это тебе возможно!»
Если бы раньше мне кто-то сказал, что своему знакомству с древней страной буду обязана Александру Сергеевичу, и более того, мне придется выступить в афинском университете Пандио на международной конференции «Пушкин и Греция», я вряд ли поверила.
И тем не менее, узнав о грядущей поездке к берегам Эгейского моря, спешно стала перечитывать дневниковые записи поэта, его письма, стихи, воспоминания друзей – «греческая тема» в пушкинском наследии поистине неисчерпаема.
Иль пред Элладою посетуем печальной.
«С младых ногтей» Александр Пушкин впитал культуру великой Эллады, внесшей бесценный вклад в мировую цивилизацию. Все поэтические образы и символы, коими изобилуют страницы пушкинских рукописей, – Парнас, где брал начало знаменитый Кастальский источник, и Геликон, где из скалы била струя Иппокрены, высеченная ударом копыта крылатого Пегаса и дарующая вдохновение поэтам, – из древнегреческой мифологии:
И Парнас, двуглавая «фессальская гора», и Геликон, что счастливо избрали для себя Музы, они же Аониды, Пермесские девы, и божественный Аполлон, бог света, искусств – излюбленные поэтические образы.
И сами мифические девы, покровительницы поэзии: Эрато – муза лирической поэзии, Каллиопа – поэзии эпической и Полигимния – торжественных песнопений, также ведут свои «родословия» из Древней Греции. Одна из «сестер» и вручила русскому гению в его младенчестве свою волшебную свирель…
Грецию с полным на то правом можно назвать поэтической прародиной Пушкина. Первые впечатления юного поэта – открытие и проникновение в мир древних мифов, населенных богами и героями Эллады.
И каким чудесным образом отзовутся они в будущих его шедеврах!
