И вот тут-то грянула война! Первая в его жизни – Русско-японская! В феврале 1904-го Петр Врангель добровольно вступает в армию, в один из полков Забайкальского казачьего войска. Пройдет всего несколько месяцев, и он будет представлен к первому своему ордену Св. Анны IV степени с надписью «За храбрость». И, как отмечено в приказе, «за особые отличия в делах против японцев».
Заблестят на походном кителе хорунжего Петра Врангеля боевые ордена, и так же стремительно будут расти воинские звания: в декабре 1904-го он – сотник, в сентябре 1905-го – подъесаул.
Не пройдет и года, как на полковом параде император Николай II заметит в кавалерийском строю высокого, ладно сидящего в седле темноволосого офицера. Расспросив его о службе и происхождении, Государь пожелает, чтобы тот служил в лейб-гвардии Конном полку.
Поистине удача сопутствовала поручику Врангелю. Не обошла его стороной и любовь: в августе 1907 года он венчался с фрейлиной Их Императорских Величеств, дочерью камергера Двора Ольгой Иваненко.
Пролетели годы учебы в Николаевской академии Генштаба, и в 1909-м из ее стен вышел новоиспеченный штабс-ротмистр гвардии Петр Врангель.
Показать себя в деле ему предстоит на фронтах Первой мировой: в августе 1914-го он атакует неприятеля под Каушеном, в Восточной Пруссии, захватив вражескую батарею. За героическую конную атаку – новая боевая награда, орден Св. Георгия IV степени.
А в дневнике императора Николая II появится лаконичная запись: «(10 октября). Принял. ротмистра л. – гв. Конного полка, барона Врангеля, первого Георгиевского кавалера в эту кампанию».
В конце того же года подчиненные будут обращаться к своему командиру не иначе как: «Господин полковник!»
На календаре Российской империи роковой для нее год семнадцатый. В самом его начале, 13 января, полковник Врангель за боевые отличия произведен в генерал-майоры и назначен временно командующим Уссурийской конной дивизией. Всего лишь на тринадцатом году службы!
Такой стремительной военной карьеры российская армия начала двадцатого века еще не знала! Каких заоблачных высот достиг бы молодой генерал, быть бы ему военным министром, если бы не Февральская революция…
Врангель остался верен присяге Государю и временщику Керенскому служить не пожелал. Предпочел отставку.
За либеральным Февралем последовал революционный Октябрь, и генерал Врангель уехал в Крым, к семье, где подрастали две дочери и сын.
Там ему предстояло испытание, куда более опасное, чем боевая атака – арест матросами-черноморцами и предание революционному трибуналу. От неизбежного расстрела в феврале 1918-го спасла жена Ольга. Ее ли молитвами, волей ли случая, но барон Петр Николаевич был чудесным образом спасен.
А дальше все завертелось в водовороте страшных событий. И революционные вихри, домчавшись до юга России, взметнули бывшего генерала царской армии на головокружительную высоту: командующий Добровольческой армией, главком Вооруженных сил на Юге России, главком Русской армии!
Все вместили в себя эти годы: открытую конфронтацию с генералом Деникиным и успешные рейды в тылы Красной армии, на Дон и Кубань; переговоры с англичанами в Константинополе и победное возвращение в Севастополь на британском эсминце; «приказ о земле» – первую аграрную реформу в интересах крестьянства и бесславные поражения, полностью обескровившие его армию… И как горький итог всех усилий, сомнений, надежд – уход из Крыма.
«Стояла легкая зыбь. Печально смотрел я на исчезающие за горизонтом родные берега. Там, на последнем клочке родной земли, прижатая к морю, умирала армия…»
К чести Врангеля нужно заметить, что сделал он невозможное – в страшной неразберихе, практически под огнем красных сумел эвакуировать большую часть войска и гражданского населения. Почти 75 тысяч офицеров, казаков, рядовых и еще 60 тысяч беженцев каждодневно возносили молитвы во здравие их спасителя генерала Врангеля.
«Спустилась ночь. В темном небе ярко блестели звезды, искрилось море. Тускнели и умирали одиночные огни. Вот потух последний… Прощай, Родина!»
Корабли с остатками белой гвардии держали курс на Константинополь, и один из них навсегда увозил из России армейского офицера, носившего славную фамилию – Пушкин. Не однофамильца, нет, – родного внука великого поэта!
Николаю Александровичу Пушкину выпала поистине историческая роль – охранять жизнь вдовствующей императрицы Марии Федоровны, нашедшей убежище во время революционных бурь в Крыму: вначале в имении Ай-Тодор, затем в Дюльбере и Хараксе. Опасность для августейшего семейства была не вымышленной: Ялтинский совет большевиков принял решение расстрелять всех Романовых.
