Не знаменательно ли, что одна из площадей столицы Бельгийского королевства, настоящего перекрестка Европы и центра ее политической жизни, носит имя Пушкина?! Воздвигнут на ней и полный экспрессии памятник русскому гению, работы скульптора Георгия Франгуляна: вдохновенное лицо поэта устремлено к небу, а пелерина плаща уподоблена крыльям. И не только бронзовый памятник составляет предмет гордости брюссельцев, но и сам живой Александр Пушкин, тезка и прямой наследник поэта!
Носитель, и, к величайшему сожалению, последний, родовой фамилии по прямой линии, не прерывавшейся со времен легендарного Григория Пушки.
Брюссель для Александра Александровича Пушкина – родной город. Ведь в нем жили его дедушка Николай Александрович, тетушка Наталья, отец Александр Николаевич, мать. Да и сам он всю свою жизнь, вот уже семьдесят лет, живет в Брюсселе. Вместе с любимой супругой Марией. Машей Пушкиной, урожденной Дурново. И тоже прямой наследницей поэта.
Вполне зримые связи соединили сельцо Михайловское Псковской губернии и столицу Бельгийского королевства: в брюссельском доме потомка поэта долгие годы хранилась частица одной из сосен, воспетых поэтом.
… В июле 1895 года над Псковской губернией пронесся мощный ураган: с корнем вырывал он и валил вековые деревья. Последняя из трех знаменитых сосен не избежала общей печальной участи. Тогдашний владелец Михайловского Григорий Пушкин, младший сын поэта, распорядился из поверженного бурей великана изготовить несколько пресс-папье: к сосновым брусочкам крепились серебряные пластинки с гравированными строками:
Одну из тех памятных вещиц Григорий Пушкин подарил старшему брату Александру, а тот в свою очередь сыну Николаю. Покидая революционную Россию, ее как самую дорогую реликвию взял с собой Николай Пушкин, внук поэта.
Сбылось ли по пушкинскому слову? Да. Память и любовь к великому своему деду Николай Александрович пронес «во мраке ночи», сквозь горькие годы изгнания, войн и переворотов. С внуком поэта фамильная реликвия «странствовала» по миру: Турция, Сербия, Бельгия…
Из долгой «эмиграции» она вновь вернулась в Россию, по заветному и такому знакомому адресу: Петербург, набережная Мойки, 12. Ее привез из Брюсселя и передал в дар пушкинскому музею сам Александр Пушкин, праправнук поэта.
1937 год. Столетие со дня смерти Пушкина стало объединяющим для всех русских эмигрантов: память поэта почтили от Парижа, центра юбилейных торжеств, до японского Кобе. Прошли памятные дни и в Брюсселе. В том знаменательном году Николай Александрович, член Бельгийского пушкинского комитета, выступал перед поклонниками поэта с докладом «Род Пушкиных». Долго не смолкали аплодисменты в зале на улице Конкорд после той блистательной речи.
Неудивительно ли, что и сам Александр Сергеевич оставил запись об одном собрании, также проведенном в Брюсселе эмигрантами? На страницах дневника он приводит статью из «Франкфуртского журнала». Помечает: «Дело идет о празднике, данном в Брюсселе польскими эмигрантами, и о речах, произнесенных Лелевелем, Пулавским… Праздник был дан в годовщину 14 декабря». А вот строки из статьи, переписанные поэтом и, видимо, немало его позабавившие: «Что же до мнения Пушкина по поводу польского восстания, то оно выражено в его стихотворении “Клеветникам России”, которое он напечатал в свое время. Так как, однако, названный Лелевель, кажется, интересуется судьбой этого поэта, якобы “сосланного в отдаленные края Империи”, то присущее нам человеколюбие заставляет нас осведомить его о пребывании Пушкина в Петербурге и отметить, что он пользуется милостью и благоволением Государя»
Пушкинской годовщине посвящалось и торжественное заседание Русского историко-генеалогического общества в Брюсселе. Со словом о поэте обратились к историкам Николай Пушкин и бывший начальник штаба барона Врангеля, его личный секретарь Николай Котляревский. Вновь звонкие имена Пушкина и Врангеля прозвучали рядом!
