Пушкин – Тайная любовь полностью

В нарочито очень запутанной штриховке между кронами деревьев Бориса Вревского и Екатерины Гладковой с продолжением в среднем ярусе кроны последней вполне прочитываются чувства Пушкина в отношении неудачного жениха его девушки князя Уманского: «Я ненавижу его за доведенiе до смерти Екатерины Бакунинай. На х… ему было посылать ей письмо отъ Волкова?».

У стволиков-ножек гладковского дерева начинается и между ними, а также под пышными «юбками» этого персонажа продолжается фраза, касающаяся Бакуниной: «Я Ѣду въ Прямухино къ ея дядѢ просить руки ея вмѢсто матери ея». Он забыть не может осень того 1826 года, в который, как ему кажется, он имел редчайший шанс в отсутствие матери Екатерины в Прямухине по-мужски договориться на предмет судьбы своей любимой девушки с благоразумным и степенным человеком – ее дядей. По крайней мере, обаять, «завербовать» того в свои сторонники.

В штриховке у ног-стволиков деревьев Осиповой-Вульф с ее дочерью Анной Николаевной записана также касающаяся Бакуниной пушкинская сентенция: «Въ Умани я убью убiйцу ея», и у ног Вульфа с самим Пушкиным – практически то же самое, но обусловленное: «Я, как мужъ ея, убью его».

К счастью или нет, но кровожадным планам поэта не суждено было воплотиться. Не пройдет и двух лет, как он со своей законной женой Натальей Николаевной, урожденной Гончаровой, с которой обвенчается 18 февраля 1831 года, к своему традиционному 25 мая даже и поселится в Царском Селе в арендованном для него П.А. Плетневым доме Китаева на Колпинской улице. Словно для того только, чтобы в здешнем об эту пору сравнительном со столицей малолюдье со всем возможным шиком продемонстрировать некогда отвергнувшей его 35-летней (!) уже гордячке-фрейлине императрицы Екатерине Бакуниной, на какую юную и блестящую красавицу он ее, наконец, променял!..

В навечно освященном для него присутствием Бакуниной Царском Селе в начале лета 1831 года Александр Сергеевич живет как в сказке – с молодой женой, собственным домом, вдали от надоевшей своими поучениями дочери тещи. И пишет свою «Сказку о царе Салтане», соревнуясь в этом занятии с придворным другом Бакуниной Василием Андреевичем Жуковским, который тогда работает над своими «Спящей царевной» и «Царем Берендеем». Сказка слагалась легко, как бы шутя. Может быть, потому что и все первые месяцы после женитьбы на Наталье Гончаровой Пушкин постоянно пребывал в приподнятом настроении. А в Царском к его ощущениям новизны положения семейного человека и счастью влюбленности в юную прекрасную девушку прибавлялось предвкушение победы, своеобразного реванша.

Уже при первых строках своей сказки – от строки «Три девицы под окном…» до «…родила богатыря» – на листе 16 об. в ПД 838 он нарисовал то, за чем стремился в Царское в свое традиционное время – в самом начале теплого сезона: белую лошадь благородных кровей – с течением временем не угасающую в его сердце любовь, страсть к давней своей пассии Екатерине Бакуниной.

В нижней части сюиты – задумчивый профиль Екатерины Бакуниной и ее ножка, знаменующая памятное для них с Пушкиным обоих событие 25 мая 1817 года. Как бы ветви деревьев царскосельских дубрав над лошадью и линии второго профиля Екатерины – с застилающими ей глаза кудрями – содержат следующий текст: «Къ 25 Мая въ ЦарскаѢ СѢло Ѣхалъ я изъ-за Бакуниныхъ. Я хочу, чтобы Екатерина увидѢла мою женку Наталью». Начинаясь в ветвях, тема продолжается в контурах тела и разорванной уздечки лошади: «Хочу, чтобы къ 25 Мая она и ея мать увидѢли мою жену и узнали, что я женатъ на такой красавицѢ. Я хочу, чтобы 25 Мая Катерина испытала досаду, а ея мать пожалѢла, что не отдала дочку за меня».

Из-под задранного хвоста лошади навозом падает наземь знаменательная дата «25 Мая» и рассыпается под ногами лошади непрочитываемым текстом. Но и так понятно: потеряла Екатерина в лице Пушкина свое счастье…

Есть у Пушкина еще один относящийся к нашей теме ДОРОЖНЫЙ ПЕЙЗАЖ. Он его нарисовал осенью 1829 года на московской Пресне в Альбоме Елизаветы Ушаковой – ПД 1723, л. 73. Этот его рисунок сам по себе – как бы одна из пиктограмм, расшифровок к его составленному здесь же по просьбе любезных ему сестриц Екатерины с Елизаветой полушутейному донжуанскому списку.