Из письма явствует, что бывший псковский архиепископ не порывал дружеские связи с командующим дивизией в Пскове. Обменивался с ним вестями, ибо Иван Александрович, который «пилит его» о Пущине, не кто иной, как генерал-лейтенант И. А. Набоков, обеспокоенный судьбою своего шурина.
Можно полагать, что Пущин знал Евгения Казанцева – познакомился с ним в январе 1825 года в Пскове, когда гостил у Набоковых. Потому он и пишет о нем как о знакомом – «„Евгений“ (точно!)».
Пушкин вернулся из Пскова с твердым намерением не оставлять Михайловское до тех пор, пока не добьется освобождения, разрешения ехать в Петербург, Москву или за границу. Согласиться на Псков значило потерять «предлог», на который он делал важную ставку, да еще оказаться под ежедневным наблюдением полиции. «Псков хуже деревни». Он писал Жуковскому: «…авось ли царь что-нибудь решит в мою пользу… Милый мой, посидим у моря, подождем погоды…» Он не терял надежды. Верил, что все же смогут помочь такие верные друзья, как Жуковский, Вяземский, Тургенев, влиятельный Карамзин. Не отказывался и от мысли о «коляске» – возможности тайного отъезда за границу. Об этом говорит его шифрованное письмо А. Н. Вульфу в Дерпт, помеченное 10 октября: «Милый Алексей Николаевич, чувствительно благодарю Вас за дружеское исполнение моих препоручений и проч… О коляске моей осмеливаюсь принести вам нижайшую просьбу. Если (что может случиться) деньги у вас есть, то прикажите, наняв лошадей, отправить ее в Опочку, если же (что также случается) денег нет – то напишите, сколько их будет нужно. – На всякий случай поспешим, пока дороги не испортились…»
Главное, что питало его надежды, была вера в предстоящую в недалеком будущем перемену политической «погоды». Он знал, какова ситуация в стране, знал о существовании тайных обществ и настроениях лучшей части дворянской молодежи, чувствовал приближение важных событий. Перемены, которые, по его соображениям, должны были вскоре произойти в судьбах страны, не могли не отразиться и на его личной судьбе.
Не случайно стихотворение на лицейскую годовщину 19 октября 1825 года содержит пророческую строфу:
«19 октября» – это своего рода небольшая лирическая поэма. В 152 ее стихах живо ощущается дух времени; в ней множество имен, глубоких и точных характеристик, воспроизведение исторических событий, но главное – богатейшая гамма самых сокровенных благороднейших чувств ее героя – поэта. Она окрашена элегическими тонами. От начальных строк осеннего пейзажа:
и до последних стихов – о быстротечности бытия и горьком сочувствии тому, кому «под старость день Лицея торжествовать придется одному»:
Но жизнелюбие, вера в конечное торжество добра и справедливости побеждают грустные думы, и кончает поэт на мажорной ноте:
«19 октября» едва ли не самое полное выражение душевного состояния Пушкина в эту вторую михайловскую осень. Он никогда не забывал Лицей. Недавние встречи с Пущиным, Дельвигом, Горчаковым сделали воспоминания еще более живыми, реальными. С «днями Лицея» было связано для него все лучшее в жизни – молодость, дружба, свобода, поэзия, и возвращение в мыслях к этим дням в такое трудное время тревожных ожиданий было не только естественно, но и необходимо.
