Вчера на бале у Щербининой встретил Пушкина. Он очень мне обрадовался. Свадьба его была 18-го, т. е. в прошлую среду. Он познакомил меня с своею женою, и я от нее без ума. Прелесть как хороша. Сегодня вечером еду к ним.
А.И. Кошелев – кн. В.Ф. Одоевскому, 21 февр. 1831 г., из Москвы. – Рус. Стар., 1904, т. 118, с. 203.
На Пушкина всклепали уже какие-то стишки на женитьбу; полагаю, что не мог он их написать неделю после венца; не помню их твердо, но вот à peu près смысл:
Как-то эдак. Он, кажется, очень ухаживает за молодою женою и напоминает при ней Вулкана с Венерою.
А.Я. Булгаков – К.Я. Булгакову, 23 февр. 1831 г. – Рус. Арх., 1902, т. I, с. 54.
Я женат – и счастлив. Одно желание мое – чтоб ничего в жизни моей не изменилось: лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился.
Пушкин – П.А. Плетневу, 24 февр. 1831 г., из Москвы.
Пушкин славный задал вчера бал. И он, и она прекрасно угощали гостей своих. Она прелестна, и они, как два голубка. Дай бог, чтобы всегда так продолжалось. Много все танцевали, и так как общество было небольшое, то я также потанцевал по просьбе прекрасной хозяйки, которая сама меня ангажировала, и по приказанию старика Юсупова. «И я бы танцевал, если бы у меня были силы», – говорил он. Ужин был славный; всем казалось странным, что у Пушкина, который жил все по трактирам, такое вдруг завелось хозяйство. Мы уехали почти в три часа. Была вьюга и холод.
А.Я. Булгаков – К.Я. Булгакову, 28 февр. 1831 г. – Рус. Арх., 1902, т. I, с. 56.
Веселья у нас очень много, балы и театр всякой день у всех, Пушкина, автора, свадьба была, и у них бал, и у Лазарева, и у общева жениха, у Пашкова, катанья молодых.
В.А. Баранова – своему зятю П.С. и дочери П.Н. Шишкиным, 28 февр. 1831 г., из Москвы. – Из архива Е.Н. Опочинина (неизд.).
Молодые Пушкины, до переезда весною в Царское Село, жили со дня свадьбы во втором ярусе большого дома (Хитровой – Переп., II, 231) на Арбате, между церквами Николы в Плотниках и Св. Троицы. Отец позволил Пушкину заложить в Опекунском Совете Нижегородскую деревню. Из полученных денег (до 40 тыс.) он заплатил долги свои и, живучи около трех месяцев в Москве, до того истратился, что пришлось ему заложить у еврея Веера женины бриллианты, которые потом и не были выкуплены.
П.И. Бартенев со слов П.В. Нащокина. – Рус. Арх., 1902, т. I, с. 55.
Теща Пушкина, заложив бриллианты и изумруды, предоставила их Пушкину с женой с тем, чтобы они их выкупили. А г. Бартенев в «Рус. Арх.» 1902 г. уверяет, будто их заложил сам Пушкин.
Соч. Пушкина под ред. П.А. Ефремова. 1903, т. VII, с. 443.
Была я у них в Москве, стояли тогда у Смоленской Божьей Матери, каменный двухэтажный дом… «Посмотри, – говорит, – Марья, вот моя жена!» Вынесли мне это показать ее работу, шелком, надо быть, мелко-мелко, четвероугольчатое, вот как то окно.
Марья Федоровна (крестьянка с-ца Захарова). – Москвитянин, 1851, № 9–10, с. 32.
Марья с особенным чувством вспоминает о Пушкине, рассказывает о его доброте, о подарках ей, когда она прихаживала к нему в Москву.
С.П. Шевырев. Воспоминания о Пушкине. – Л.Н. Майков, с. 324.
Пушкин радовался, как ребенок, моему приезду, оставил меня обедать у себя и чрезвычайно мило познакомил меня со своею пригожею женою. Не воображайте однако же, чтоб это было что-нибудь необыкновенное. Пушкина – беленькая, чистенькая девочка с правильными чертами и лукавыми глазами, как у любой гризетки. Видно, что она неловка еще и неразвязна; а все-таки московщина отражается на ней довольно заметно. Что у ней нет вкуса, это было видно по безобразному ее наряду; что у нее нет ни опрятности, ни порядка, – о том свидетельствовали запачканные салфетки и скатерть, и расстройство мебели и посуды.
В.И. Туманский – С.Г. Туманской, 16 марта 1831 г., из Орла. – Стихотворения и письма. СПб., 1912, с. 310.
Месяц, а может, и больше, после его свадьбы, пошла я как-то утром к Иверской, а оттуда в город, по площади пробираюсь. Гляжу, богатейшая карета, новенькая, четвернею едет мне навстречу. Я было свернула в сторону, только слышу громко кто-то мне из кареты кричит: «Радость моя, Таня, здорово!» Обернулась я, а это Пушкин, окно спустил, высунулся в него сам и оттуда мне ручкой поцелуй посылает… А подле него красавица писаная – жена сидит, голубая на ней шуба бархатная, глядит на меня, улыбается.
Цыганка Таня (Т. Д. Демьянова) в передаче Б.М. Маркевича. – Б.М. Маркевич. Соч., т. XI, с. 136.
Наталья Ивановна была очень довольна. Она полюбила Пушкина, слушалась его. Он с нею обращался, как с ребенком. Может быть, она сознательнее и крепче любила его, чем сама жена. Но раз у них был крупный разговор, и Пушкин чуть не выгнал ее из дому. Она вздумала чересчур заботиться о спасении души своей дочери. У Пушкиных она никогда не жила.
