Пушкин – Н.Н. Пушкиной, 25 сент. 1835 г., из Тригорского.
Государь обещал мне Газету, а там запретил: заставляет меня жить в Петербурге, а не дает мне способов жить моими трудами. Я теряю время и силы душевные, бросаю за окошки деньги трудовые и не вижу ничего в будущем. Отец мотает имение без удовольствия, как без расчета; твои теряют все. Что из этого будет? Господь ведает. Ты мне прислала записку от m-me Kern; дура вздумала переводить Занда и просит, чтоб я сосводничал ее со Смирдиным. Черт побери обоих! Я поручил Ан. Ник. отвечать ей за меня, что если перевод ее будет так же верен, как она сама верный список с m-me Sand, то успех ее несомнителен, а что со Смирдиным дела я никакого не имею. Я провожу время очень однообразно. Утром дела не делаю, а так, из пустова в порожнее переливаю. Вечером езжу в Тригорское, роюсь в старых книгах да орехи грызу. А ни стихов, ни прозы писать и не думаю.
Пушкин – Н.Н. Пушкиной, в конце сент. 1835 г., из Михайловского.
Со вчерашнего дня начал я писать (чтоб не сглазить только). Погода у нас портится, кажется, осень наступает не на шутку. Авось распишусь.
Пушкин – Н.Н. Пушкиной, 2 окт. 1835 г., из Михайловского.
(Голубово, имение бар. Б. А. Вревского, женившегося в 1831 г. на Евпраксии Вульф.) В устройстве сада и постройках принимал Пушкин, по фамильному преданию самое горячее участие: сам копал грядки, рассадил множество деревьев, что, как известно, было его страстью; рассаживал он и цветы и принимал даже участие в рытье пруда.
В.П. Островский. – Мир Божий, 1898, т. IX, с. 206.
В свой приезд осенью 1835 г. Пушкин много времени проводил в Голубове, принимая участие даже в хозяйственных хлопотах (по семейным преданиям, голубовский сад разбивался под его руководством).
М.Л. Гофман. Из Пушкинских мест. – Пушкин и его совр-ки, вып. XIX–XX, с. 104.
Я сделал визит поэту, который вот уже три недели поселился в Михайловском и несколько уже раз был у нас в Голубове. Я застал его в час по полудни еще в халате, что-то пишущим, – может быть, свою историю Петра Великого, потому что вокруг него были кипы огромных рукописей. В Тригорском и Голубове мы играем в шахматы, а так как я играю очень плохо, он мне дает вперед офицера. Однажды он нам рассказал о счастливом времени, которое провел в Твери, и это единственный раз, когда я его видел таким разговорчивым.
Бар. Б.А. Вревский – Ал. Н. Вульфу, 4 окт. 1835 г. – Там же, с. 106 (фр.).
Такой бесплодной осени отроду мне не выдавалось. Пишу, через пень колоду валю. Для вдохновения нужно сердечное спокойствие, а я совсем не спокоен.
Пушкин – П.А. Плетневу, в перв. пол. окт. 1835 г., из Михайловского.
Пушкин, когда узнал, что я опять брюхата, насмешливо улыбнулся и сказал: «Как это смешно!» – на что я ответила, что с его приездом то же будет и с его женою, и отгадала, потому что она уже брюхата.
Бар. Е.Н. Вревская – Ал. Н. Вульфу. – Пушкин и его совр-ки, вып. XIX–XX, с. 107 (фр. – рус.).
Александр вчера возвратился, потому что до смерти соскучился в Тригорском. Г-жа Осипова постоянно хворает, и Аннета (Ан. Ник. Вульф) оплакивает свою кузину Netty (умершую от родов), в Голубове. Г-жа Вревская (Евпраксия Ник-на) все время окружена детьми, которые без умолку кричат и горланят с утра до вечера, и он говорит: «Поверить не можешь, что за скучный дом».
О.С. Павлищева – Н.И. Павлищеву, 24 окт. 1835 г., из Петербурга. – Там же, вып. XVII–XVIII, с. 184 (фр. – рус.).
Гоголь при разговоре, между прочим, заметил, что первую идею к «Ревизору» подал ему Пушкин, рассказав о Павле Петровиче Свиньине, как он, в Бессарабии, выдавал себя за какого-то петербургского важного чиновника и только зашедши уж далеко (стал было брать прошения от колодников), был остановлен. «После слышал я, – прибавил он, – еще несколько подобных проделок, напр., о каком-то Волкове».
О.М. Бодянский. Дневник. – Рус. Стар., 1889, окт., с. 134.
Пушкин рассказал Гоголю про случай, бывший в городе Устюжне Новгородской губ., о каком-то проезжем господине, выдавшем себя за чиновника министерства и обобравшем всех городских жителей. Кроме того, Пушкин, сам будучи в Оренбурге, узнал, что о нем получена гр. В.А. Перовским секретная бумага, в которой Перовский предостерегался, чтоб был осторожен, так как история Пугачевского бунта была только предлогом, а поездка Пушкина имела целью обревизовать секретно действия оренбургских чиновников. На этих двух данных задуман был «Ревизор», коего Пушкин называл себя всегда крестным отцом.
Гр. В.А. Сологуб. Воспоминания. – Рус. Арх., 1865, с. 744.
Известно, что Гоголь взял у Пушкина мысль «Ревизора» и «Мертвых душ», но менее известно, что Пушкин не совсем охотно уступил ему свое достояние. В кругу своих домашних Пушкин говорил, смеясь: «С этим малороссом надо быть осторожнее: он обирает меня так, что и кричать нельзя».
П.В. Анненков. Гоголь в Риме. – Литер. воспоминания. СПб., 1909, с. 20.
