Димитрий
С другой стороны, нерифмованные перебои оборачиваются прозаическими трудами и препонами, которыми поневоле должен заниматься Димитрий и которые в конечном счете его губят. Для наглядности представим самый, может быть, лирический фрагмент пьесы разными шрифтами – курсивом (здесь запечатлена поэтическая душа героя) и корпусом (это проза жизни):
Димитрий
Басманов
Димитрий
Собственно, так должна быть прочитана вся пьеса, с выделением лирических доминант сценической поэмы Хомякова.
Не поставленная на сцене, она задумывалась как слово звучащее, предполагавшее актерскую инструментовку ее высшего значения.[252] Тем не менее оно улавливалось и читателями-современниками, согласно отмечавшими прелесть «поэтического языка» данного произведения.
Даниил Хармс как-то, по привычке, мрачно пошутил (возможно, имея в виду как раз литературоведческие штудии на тему «Пушкин и Гоголь»):
Гоголь падает из-за кулис на сцену и смирно лежит.
Пушкин
Гоголь
Пушкин
Гоголь
Etc., etc., etc..[253]
Абсурдистское начало гоголевского творчества Хармсу было особенно близко. И в данном случае истина вывернута наизнанку. Творческое общение Пушкина и Гоголя было постоянным и непредсказуемым соревнованием.
Общеизвестно, например, что сюжеты двух главных произведений Гоголя были подарены ему Пушкиным. Но только Гоголь мог в основу этих сюжетов заложить вакуумную призрачность: ничтожество, принятое за грозного ревизора, и нечто несуществующее, обретшее коммерческую ценность.
