Пушкинский век полностью

«Ныне, в пятницу, 13-го апреля, ожидает любителей музыки и добрых людей сугубое удовольствие. В зале дома г-жи Энгельгардт дан будет концерт Женским патриотическим обществом в пользу школ для бедных. В сем концерте будут участвовать первейшие любители музыки здешней столицы. В первой части, которая начнется увертюрою из Спонтиниевой Олимпии, будет игран концерт для скрипки и виолончели Маурера; вариации на фортепиано Герца; петы будут трио из оперы Chiaradi Rosenberg, соч. Риччи, и хоры из Фенеллы. Во второй части, после увертюры Фра-Диаволо играны будут темы с вариациями для виолончеля, соч. графа М. Ю. Виельгорского, фантазия на русские песни для скрипки; петы: хор из оперы Comte Ory Россини и гимн Боже царя храни! Начало в 8 часов». Это объявление из «Северной пчелы». А два дня спустя был опубликован и пространный отчет об этом концерте. «Музыкальные вечера нынешнего Великого поста, богатые, изящные, разнообразные, заключены и увенчаны концертом, какой, смело можем сказать, едва ли в другой столице Европы может найти себе подражание, — писал журналист. — Он был дан Женским патриотическим обществом в пользу содержимых им частных школ и исполнен не артистами, а любителями музыки. Многочисленное общество лучшего круга столицы наполняло, в точном смысле этого слова, просторную залу…» Дальше названы имена исполнителей А. Ф. Львова, Матв. и Мих. Виельгорских, Ф. М. Толстого, Г. П. Волконского, В. Ф. Одоевского, М. Л. Яковлева, В. И. Коротковой; среди хористок Н. Л. Соллогуб, П. П. Вяземская, А. А. Оленина… Об исполнении А. Ф. Львовым фантазии на русские песни говорилось: «Русские песни, звуки встретившие нас в колыбели, провожающие нас в жизни, на чужбине извлекающие у нас слезы умиления, переданы были сим почтенным любителем и в самых смелых прихотливых вариациях, без малейшего изменения их характера. Мы слышали в звуках волшебной скрипки Львова, как русский певец заливается протяжными тонами, как переходит от уныния к отрадной веселости, и притом, в собственном исполнении, в механизме игры — какая верность, чистота, легкость, нежность, приятность, сила! Этот любитель музыки, без всякого сомнения, по признанию всех его совместников, у нас первый виртуоз на скрипке».

Необыкновенный концерт любителей-виртуозов в доме Энгельгардта упомянут Пушкиным в дневнике под 14 апреля 1834 года.

В концертах выступали петербургские оперные певцы и музыканты — солисты гг. Мелас, Гебгард, Този, а также «первые концертанты» Маурер с сыновьями. Оливье, Бем и другие. Много гастролеров приезжало из-за границы. Слава о щедрости русских меценатов, благожелательности и тороватости русской публики прочно утвердилась в Европе. Весною, когда возобновлялось судоходство, на кораблях, идущих в Петербургский порт за сырьем и везущих иностранные товары, приплывали и гастролеры. Водный путь в столицу Российской империи считался самым коротким, дешевым и безопасным.

Устраивали гастроли по-разному. Одни артисты ехали на свой страх и риск. Другие заручались рекомендательными письмами от путешествующих русских. Самые знаменитые получали приглашения. Приехав, обращались к известным любителям искусства, прося покровительства, затем отправлялись в Управу благочиния за разрешением и снимали залу.

Иногда получали залу от благотворителей, как это описано в «Египетских ночах» Пушкина: «Княгиня*** дает вам свою залу, вчера на рауте я успел завербовать половину Петербурга; печатайте билеты и объявления. Ручаюсь вам если не за триумф, то по крайней мере за барыш…»

Так и делалось: печатали билеты и объявления, выпускали афиши. Эпиграфом к одной из глав «Египетских ночей» Пушкин взял текст подобной афишки: «Цена за билет 10 рублей, начало в 7 часов».

В начале века концертные билеты стоили обычно 5 рублей ассигнациями. В 1820–1830-е годы цена колебалась от 5 до 10 рублей, что делало концерты мало кому доступными. Трудно предположить, чтобы какой-нибудь мелкий чиновник тратил значительную часть своего месячного жалования на концертный билет. А о простом народе уж и говорить нечего. Посещать концерты могли только люди обеспеченные. Даже «Северная пчела», обычно представляющая николаевскую Россию страной всеобщего благоденствия, меланхолически заявляла, что от увеличения цен «на забавы» «в семейном бюджете теряется равновесие… Многие опасаются, чтоб 10-рублевая цена не сделалась обыкновенною и чтобы приезжие виртуозы, для отличия, не стали бы требовать 25 рублей, чего доброго!»