Каждая очередная академическая выставка на долгое время становилась предметом толков всего образованного Петербурга. «С 23 сентября, — рассказывает Гоголь в письме к матери осенью 1830 года, — Академия художеств открыла выставку произведений своих за три прошедшие года. Это для жителей столицы другое гуляние: около тридцати огромных зал наполнены были каждый день до 27 числа толкающимися взад и вперед мужчинами и дамами, и здесь встречались такие, которые года по два не видались между собою. С 27 числа Академия открыта и для простого народа».
На выставке 1827 года О. А. Кипренский показывал «портрет первого современного поэта русского Александра Сергеевича Пушкина». Автор газетной заметки писал: «Благодарим художника от имени всех ценителей дарования Пушкина, т. е. от имени всей образованной публики за то, что он сохранил драгоценные для потомства черты любимца муз. Не распространяясь в исчислении красот сего произведения г. Кипренского, мы скажем только, что это живой Пушкин».
Поэт тогда же писал в послании Кипренскому:
Осенью 1827 года Пушкин уехал в Михайловское. Осень 1830 и 1833 годов провел в Болдине. На академической выставке он побывал только в 1836 году. Здесь поэт обратил внимание на работы молодых скульпторов Н. С. Пименова и А. В. Логановского на сюжеты «из коренных русских обычаев». Посмотрев «Юношу, играющего в бабки» Пименова, Пушкин воскликнул: «Слава Богу! наконец и скульптура в России явилась народная». А. Н. Оленин представил Пушкину автора статуи. «Пушкин пожал руку Пименова, назвав его
Написанный листок был вручен самим поэтом художнику, с новым пожатием и приглашением к себе». Так, много лет спустя, рассказывал сам Пименов, сохранивший память о встрече с поэтом как об одном из самых важных событий своей жизни.
О том же посещении Пушкиным академической выставки вспоминал художник И. К. Айвазовский: «Узнав, что Пушкин на выставке и прошел в Античную галерею, мы, ученики, побежали туда и толпой окружили любимого поэта. Он под руку с женою стоял перед картиной художника Лебедева, даровитого пейзажиста, и долго рассматривал и восхищался ею. Инспектор Академии Крутов, который его сопровождал, искал всюду Лебедева, чтобы представить Пушкину, но Лебедева не оказалось нигде. Тогда, увидев меня, он взял меня за руку и представил Пушкину, как получившего тогда золотую медаль…»
Уже к концу 1810-х годов стало ясно, что казенная Академия не поспевает за быстро развивающейся художественной жизнью столицы. Художники далеко не всегда получали от Академии необходимую им помощь и, кроме того, стремились к большей самостоятельности в выборе тем, художественных задач и приемов, чем то допускал академический Совет. И, конечно, художники желали выставлять свои произведения не только раз в три года.
