Фабрика Жукова с середины 1830-х годов помещалась на левом берегу Фонтанки, между Чернышевым и Семеновским мостами.
Рабочие его, как и большинство других, жили тут же, при фабрике. Пользуясь этим, Жуков установил за ними круглосуточный надзор. Для этой цели существовали особые дневальные, затем «старшие», набранные из отставных унтер-офицеров, и часовые у ворот. Из каждодневных рапортов хозяин знал все о поведении рабочих, об их малейших проступках: кто вернулся в позднее время, не ночевал дома, был пьян, проявил «мотовство» и «щегольство» — провинившегося ждали строгий выговор от хозяина, временное запрещение отлучаться, задержка части жалования. В магазин за покупками такого рабочего сопровождал староста. Кроме явных надзирателей существовали тайные. Жуков вербовал их из рабочих. За каждый донос награждал. Платил он жалование самолично, выспрашивая у новопринятых всю подноготную и давая им наставления. «Новопринятый, — рассказывал Жуков, — получает от меня всевозможные ободрительные наставления с указанием на тех же рабочих моих, примеру которых он должен следовать для достижения собственной пользы, а чаще всего указанием на меня самого, как прежде бывшего работника, сделавшегося хозяином посредством труда, честности и послушания старшим. Порядок на фабрике господствует неимоверный».
Жуков очень гордился полутюремным режимом на своей фабрике и даже описал его в «Журнале мануфактур и торговли»: «У меня не было никогда ни тюрьмы, допущенной на многих иностранных фабриках и необходимой там по причине буйства рабочих, ни штрафов, …ни телесных наказаний, ни даже жалоб в полицию…: все эти меры, столько же неприятные, сколько почти бесполезные, заменяются на моей фабрике бдительным надзором».
Ироническое упоминание Жукова есть у Пушкина в незаконченном стихотворении «Французских рифмачей суровый судия…»:
Пятнадцатого мая 1829 года в Петербурге, в здании Биржи, открылась Всенародная выставка российских изделий. Это была первая в России промышленная выставка. В ней приняли участие русские фабриканты, заводчики и ремесленники, а также и обосновавшиеся в России иностранные. Представили свои изделия и казенные заводы и мануфактуры.
Выставка пользовалась большим успехом. «Сия экспозиция сделалась ныне любимой прогулкою и сходбищем особ первых сословий, — писала „Северная пчела“ — …Вельможи, генералы и другие знатные особы, с семействами своими, ходят по великолепным залам, любуются плодами русского досужества и смеются, встречая тут под русским клеймом то, что доныне втридорога покупали в иностранных магазинах под фирмою Парижа и Лондона. Иностранные министры и путешественники, вместе с нашими знатными господами, громогласно отдают справедливость русским дарованиям, искусству и терпению и предсказывают нам со временем на мирном поприще такое же превосходство над совместниками, какое мы приобрели на поле брани и побед. Большая часть выставленных здесь товаров уже раскуплена посетителями, и фабрикантам сделаны сверх того значительные заказы».
В те дни (вторник и пятница), когда выставку посещали по пригласительным билетам «особы первых сословий», простой люд сюда не пускали.
Выставку расположили в нескольких залах. В самом большом, двухъярусном, с галереей, поместили громоздкие, тяжелые экспонаты: машины, экипажи, башенные часы, изделия чугунные, медные и стальные, а также сахар, ковры, клеенки и т. п. На галерее вокруг зала разложили шерстяные, бумажные и полотняные ткани, писчую бумагу, обои. Здесь же стояли мебель и музыкальные инструменты. В шести меньших залах были выставлены шелка, парча, бархат, ленты, вышитые вещи, стеклянная и фарфоровая посуда, бронза, хрусталь, люстры, часы, изделия из золота, серебра и платины.
При изделиях каждой фабрики имелась особая надпись. Например: «Свинцовые белила фабрики С. П. б. купца Степана Усова, в С.-Петербурге». На каждом предмете висел ярлык с номером и указанием цены.
В залах дежурили чиновники Департамента мануфактур и внутренней торговли и несколько таможенных служащих, наблюдавших за порядком. Тут же было много заводчиков и фабрикантов, которые отвечали на вопросы посетителей, объясняли способы изготовления своих изделий, выслушивали замечания.
По поводу замечаний посетителей «Северная пчела» писала, что ни одна поэма Пушкина не была так «расщипана» критиками, как разобраны были дамами качество, достоинство и недостатки шелков и других тканей, лент, шляпок, выставленных в Бирже.
