Монтгомери не ожидал, добровольно предлагая свои услуги, что в конечном итоге окажется на таком посту. Он предполагал, что в пятьдесят один и со слегка артритными руками не стоит надеяться, что попадёшь на передовую в офицерском чине. Но Фаулнис в точности соответствовал своему имени.[119] Остров походил на большой блин, такой плоский, что флотское начальство настояло на сносе ветряной мельницы, чтобы вражеские субмарины не использовали её для визуального наблюдения. Они хотели разобрать и церковный шпиль, но тут уж островитяне взбунтовались. Теперь он был задрапирован маскировочными сетями и, с точки зрения Монтгомери, выглядел ещё заметнее.
Он бы с радостью распрощался с этим островом с его низкорослыми от ветров деревьями, бесконечными дренажными канавами и укреплёнными насыпями, построенными на протяжении десятилетий для того, чтобы помешать земле возвратиться туда, откуда большая её часть явилась, – под волны. Время, с успехом проведённое в качестве заместителя коменданта Эйлсбери, привело к тому, что его выдвинули на пост начальника самой необычной тюрьмы в Британии военного времени. В Эйлсбери он заработал репутацию сурового, но справедливого модернизатора, в противоположность самому коменданту, который там работал со времён Флоренс Мэйбрик, убийцы, и других знаменитых заключённых.[120] Впрочем, мужчин и женщин, расселённых по всему Фаулнису, не называли заключёнными. Термин «арестованные» был предпочтительнее. Их не судили, не дали им возможности выступить в свою защиту. Кто-то где-то в каждом из случаев обращался к ДОРА, и их отправляли на Фаулнис, чтобы содержать там до той поры, пока от них больше не будет исходить никакая угроза для национальной безопасности.
А это, как он узнал из надёжных источников, должно было случиться на протяжении следующих шести недель. То есть он сможет навсегда и с незапятнанной репутацией покинуть безликую крепость. Не потерял ни одного заключённого… то есть арестованного. Ну не совсем так: двое погибли на Чёрных Землях – полосе густой грязевой жижи, которая огибала южную часть береговой линии. Через неё можно было перебраться пешком, но, только если знаешь, что делаешь. Эта пара, судя по всему, влюбилась, хоть оба и были в браке с другими людьми, и попыталась сбежать с острова во время отлива. Они быстро увязли и утонули, когда вода поднялась. Их нашли обнявшимися, когда море отступило. Больше никто не пытался повторить такой фокус.
Он услышал, как люди позади зашевелились, когда из тумана показался нос «Короля» и снова прозвучал гудок.
– Пошевеливайтесь! – крикнул Монтгомери, и несколько членов его сапёрно-строительного подразделения выдвинулись вперёд, чтобы поймать швартовочный конец.
– Эгей, полковник Монтгомери, – прокричал Риппингейл, шкипер, стоявший у перил парохода.
Двигатели теперь трудились изо всех сил, и вода бурлила возле реверсированных гребных винтов, которые должны были остановить судно.
– Капитан! – заорал Монтгомери в ответ. – Всё ли в порядке?
Даже на расстоянии он видел, что лицо у Риппингейла мрачное.
– Я бы так не сказал, сэр.
– Почему?
– Боюсь, мы потеряли одного заключённого.
– Ватсон! А вот и вы, – воскликнул Холмс, как будто его старый друг только что вернулся, проведя вечер в клубе. – Чёрные казарки вернулись и едят морскую траву. На данный момент там только самцы и молодые самки. Матери с птенцами прилетят следом. Боюсь, почти всех ласточек мы потеряли. А вот сапсанов всё больше и больше с каждым днём. Вы знали, что ястребы-перепелятники с возрастом меняют цвет с жёлтого на оранжевый и – в старости – тёмно-красный? И поглядите, поглядите на это. Серая, пёстрая и малая мухоловки. Четыре разновидности славок – камышовка-барсучонок, пеночка-трещотка, садовая славка и дымчатая пеночка, – водяной пастушок…
– Холмс, – устало проговорил Ватсон. – Могу ли я присесть, пока вы не назвали каждую птицу на этом острове?
Ватсону понадобилось около двух недель, чтобы справиться с недугом, который овладел им после смерти Кэрдью. Это, как и погружение в ледяную воду, не прошло даром. Если бы не заботливый уход миссис Грегсон, он мог бы не выкарабкаться.
– Конечно-конечно, дорогой мой друг. Поставьте ваш чемодан. У меня тут где-то есть немного бренди. Вы в порядке? Выглядите весьма измождённым.
Ватсон без сил опустился в кресло, которое Холмс очистил от бумаг, и окинул комнату взглядом. Холмсу выделили один из сигнальных коттеджей, построенных в наполеоновские времена как часть цепи, идущей по всему южному берегу Англии. Это было аккуратное белое, деревянное одноэтажное строение, в настоящее время лишённое флагштоков. Холмс покрыл стены маленькой жилой комнаты таблицами, в которых содержались записи его наблюдений за птицами. Тут и там виднелось несколько достаточно хороших акварельных изображений некоторых птиц, включая отлично нарисованного зимородка.
