1914 год. Доктор Джон Ватсон отправляется на фронт служить в медицинских войсках. Он думает, что расследование преступлений осталось в прошлом, и не знает, что главное испытание в его жизни еще впереди. В окопах Фландрии люди гибнут сотнями каждый день, но когда доктор Ватсон находит тело с очень странными ранами и с гримасой страха на лице, словно перед смертью погибший увидел нечто ужасное, он понимает, что на обычную смерть от пули или газа это не похоже. Когда же таких трупов начинает появляться все больше, Ватсону приходится применить навыки, приобретенные за годы помощи Шерлоку Холмсу. Посреди кровавой бойни, на полях сражений Первой мировой войны ему придется все делать самому, чтобы найти убийцу, который не остановится ни перед чем.
Бэлле
и Клайву Пауэллу, истинному Ли Полу
Robert Ryan
DEAD MAN'S LAND
First published in the English language
by Simon & Schuster UK Ltd, England
Печатается с разрешения автора, издательства Simon & Schuster UK Ltd и литературного агентства Prava I Prevodi International Literary Agency
Перевод с английского:
От автора:
образ доктора Ватсона, созданный сэром Артуром Конан-Дойлем, использован здесь с любезного разрешения Jonathan Clowes Ltd в лице администратора «правообладателей Конан-Дойля» Андре Планкета
Когда наблюдательный аэростат поднялся над сплетением ветвей, майор вцепился в края гондолы так, что кровь чуть не брызнула из костяшек пальцев. Он рискнул бросить короткий взгляд на уходящий вниз лес. На земле под деревьями суетились солдаты Третьего пехотного аэростатного (учебного) полка – расправляли змеившийся от вздымающейся туши аэростата к лебедке в кузове грузовика шланг толщиной в руку, чтобы не запутался, когда баллон наберет высоту. Другие аккуратно сматывали отцепленные пуповины, подававшие пищу от цистерны в прожорливое брюхо шара. Для запуска одного аэростата нужно сорок восемь человек – так ему сказали. Майор охотно верил.
Люди на земле уже превратились в муравьев, а большая поляна среди леса – в пятнышко среди буковых, дубовых и лиственничных крон окрестного леса. За деревьями стояла его машина, и шофер Бриндл, прикрыв глаза ладонью, всматривался в вынырнувшее из-за вершин странное видение. Шофер помахал ему, и майор, замявшись немного, счел должным ответить, хотя и сомневался, позволительна ли такая фамильярность с рядовым.
За спиной Бриндла виднелась деревенька, которую они миновали на заре, – теперь, когда совсем рассвело, стало заметно, что церковный шпиль покосился от удара снаряда. Майор смотрел на черную ленточку шоссе, протянувшуюся к госпиталю, покинутому, когда солнце еще не потревожило небес. Справа виднелся мягкий, как ватка, дымок из трубы паровоза – поезд спешил во Францию, к морю, может быть, вез раненых в госпитали Байоля и Сент-Омера или к большим палаточным лагерям, протянувшимся от Кале до Болоньи.
Небо заглатывало дымки от малых локомотивов, перевозивших людей и боеприпасы по сети спешно проложенных за линией фронта рельсовых путей. Майор видел жесткие, как по линейке прочерченные линии далеких каналов: их темные воды прогибались под перегруженными баржами. Дальше лежал большой парк грузовиков, буро-зеленый человеческий посев: металл и брезент фургонов, взошедший на месте пшеницы и овса. Еще дальше, к Валлонии, в полях густо взметывались тонкие палочки – их регулярный порядок нарушался глубокими ямами, словно некий гигант проминал середину пальцем, разметывая хрупкий узор. «Разрывы снарядов», – решил майор.
