Он прошёл по опушке когда-то зелёного, а теперь погубленного и разбитого в щепки леса, где стояли танки, чьи водители ждали, пока даймлеровские двигатели достигнут рабочей температуры. Механики похитрее зажигали с помощью керосина костерки под коробкой передач или дифференциалом, чтобы масло сделалось менее густым и всё заработало быстрее. Все они учились маленьким фокусам и узнавали слабые стороны машин. Ещё шесть месяцев…
– Они должны быть на месте к рассвету. Разве им не следует уже отправиться в путь?
Это был полковник Сесил Фрогатт-Льюис, недавно назначенный командир Тяжёлого подразделения и человек, который не испытывал особой симпатии к своенравности сложных механических приспособлений. Они с Левассом объезжали все места сбора танков, которые пока что сумели добраться до передовых районов. Коэффициент потерь был ужасающим. И теперь, когда больной двигатель пропустил несколько тактов и затих, стало ясно, что они потеряли ещё одного. Левасс видел, как во тьме движутся люди с фонарями в руках, направляясь к сломавшемуся «омнибусу». Механики попытаются разобраться в причинах поломки, но опыт подсказывал ему, что ремонт неизбежно займёт несколько часов. А он категорично заявил Фрогатту-Льюису, что танки не должны двигаться в дневное время и что их следует маскировать во время стоянки. Он так далеко забрался не для того, чтобы умный немецкий разведчик понял, что за новое оружие в их распоряжении.
– Что это за запах? – спросил Фрогатт-Льюис, принюхиваясь, точно гончая. – Цветы?
– Газовые снаряды, – объяснил Левасс. – Газ оставляет болезненно-сладковатый запах даже после того, как теряет силу.
– Понятно, – ответил Фрогатт-Льюис и инстинктивно перешёл на неглубокое дыхание.
– Капитан! – крикнул Левасс.
Командир маленькой группы танков, усталый молодой человек двадцати с небольшим лет, с испачканным смазкой лицом, быстрым шагом приблизился из темноты и отдал честь.
– Сэр?
Левасс узнал человека из Элведена. Он водил «Женевьеву».
– Халфорд, верно?
– Капитан Генри Халфорд, да, сэр. – Лейтенанта повысили после прибытия во Францию. Новое звание всё ещё казалось ему странным на слух.
– У вас остался всего лишь час до рассвета, – сказал Фрогатт-Льюис, салютуя в ответ. – Вы должны поторапливаться.
– Один из танков… – начал Халфорд.
– Бросьте его, – сказал Левасс.
– Бросить?
– Времени нет. Куда вы направляетесь?
– Лес Мамец.
– Это в четырёх милях отсюда, – сказал Левасс.
– Думаю, да, – ответил Халфорд с лёгкой дерзостью в голосе.
– А ваша средняя скорость – меньше трёх миль в час.
Молодой человек кивнул.
– Если мы гоним их хоть немного быстрей, уходит огромное количество горючего. Это как лить бензин в дыру в земле. Мы складируем в рулевом механизме запасные канистры, но пока что… всё сложно.
– Мы в курсе. – Левасс также знал, что немецкие субмарины потопили несколько танкеров с горючим, предназначенным для прожорливых танков. – Заберите все запасы со сломанного танка и распределите между оставшимися пятью. Мы добудем горючее, и его вам хватит до Мамеца.
– Сэр. Спасибо.
– И ещё кое-что, – продолжил Левасс. – Вы бывали на фронте?
– Ещё нет, сэр.
– Я недавно побывал в первый раз. Я думал, что готов. Я слышал все рассказы. Через полмили пейзаж изменится. Думаете, этому лесу здорово досталось? Подождите, пока увидите, что артиллерия натворила впереди. Там будут воронки, с какими вы ещё ни разу не имели дело. И трупы. Вам придётся ехать по ним. Вы к такому готовы? Вы не узнаете, друзья это или враги, люди или лошади. Смерть перемешала их тела, словно готовя суп.
Халфорд немного побледнел:
– Мы сделаем своё дело, сэр.
Они услышали низкий рокот пулемётов, отчётливый даже сквозь шум танковых двигателей, и Левасс заметил свечение на горизонте: фальшивый рассвет, порождённый артобстрелом.
– Удачи, капитан. Как называется ваш танк?
– «G-Глория», сэр.
Фрогатт-Льюис хмыкнул:
– Хорошее имя. Это будет славная заря[135].
Левасс, не удержавшись, фыркнул.
– И, сынок… – прибавил Фрогатт-Льюис.
– Сэр?
– Сотри хоть часть этой грязи с лица, хорошо? И шлем – хорошее дело, когда атакуешь врага, но за пределами танка я ожидаю увидеть фуражку.
Это, как знал Левасс, была чушь. Тот, кто вёл танк, мог в любой момент разбить череп о переборку. Менять головные уборы всякий раз, выходя из танка, было попросту непрактично.
– Понятно?
– Да, сэр.
– Свободен. – Когда юноша ушёл, Фрогатт-Льюис повернулся к Левассу: – Неужели и впрямь надо было задать ему такого страху?
Левасс ничего не сказал. «Страх» был всего лишь ветерком, обдувающим кожу, по сравнению с ураганом ужаса, который ждал Халфорда. Француз вспомнил, что проблемный майор Ватсон был шокирован тем, что никто в Тетфорде не видел настоящих траншей, подлинной ничьей земли. Теперь он понимал, в чём дело. Ни один услышанный рассказ не мог подготовить к тому, как выглядела и пахла реальность.
