— Да, как в волшебную сказку, дивную мечту… А что еще осталось у нас, Бегущий Волк?.. Только красивые мечты. Мы рассказываем, что было в старые, добрые времена, и притворяемся, что это может повториться… Но в глубине души осознаем, что к старому возврата нет! С тех пор, как был убит Длинноволосый Кастер, все изменилось, былого не вернуть!
В ее глазах была такая боль, что у Итана защемило сердце. Прошло уже тринадцать лет, как убили Кастера и его людей, жизнь сиу и северных чейенов превратилась в настоящий ад. Пребывание в резервации губило их волю и дух, ломала их судьбы.
Было время, когда чейены и сиу жили там, где хотели, свободно перемещались по Великим Равнинам из Канады в Канзас, а из Миссисипи — до Скалистых гор. Прошлого не вернешь, но люди, исполняющие танец пляшущего духа, верят, что все повторится.
— Может быть, тебе удастся убедить твоего дядю, что новая религия принесет нам большие неприятности, беду, — прервала его размышления бабушка.
Итан поднялся и отошел от костра.
— Я попробую, бабушка, — пообещал Итан, — но ты знаешь, я давно не видел, чтобы сиу и чейены были так счастливы, хотя, понимаю, что пользы от этой религии никакой. Да, им нужно что-то такое, что могло бы отвлечь их от беспробудного пьянства, драк, перестрелок, хоть какая-то надежда на будущее, ведь их жизнь так безрадостна! Однажды отец сказал мне, что нет ничего печальнее, чем гордый воин, дух которого сломлен.
— Быть беде! Я сердцем это чую. Бегущий Волк. Я не хочу это видеть. Пусть лучше я умру!
Итан взглянул на бабушку. Она казалась такой маленькой, худенькой, беззащитной. Острые ключицы выпирали сквозь тонкую ткань платья. Белая, как лунь, голова. Она являлась типичным представителем старшего поколения, но их время прошло, жизненные устои и обычаи предков исчезают вместе с ними. Возврата к прошлому нет! В этот момент он вдруг осознал, что вскоре, когда он покинет резервацию сиу, — какова бы ни была развязка — ему придется сделать свой жизненный выбор. Ему суждено будет вернуться к белым, принять их образ жизни. Кто знает, как у них с Элли все сложится, но по закону она — его жена.
Прошло шесть недель, как он уехал от нее. Может быть, пора написать ей, сообщить адрес, пусть напишет ему, если, конечно, захочет. А может быть, она уже сама давно подала На развод. Правда, многие белые женщины скорее умрут, чем решатся на развод — они считают это позором. Но Элли-то не такая, как все. Если она сможет использовать развод для достижения своих целей, она непременно разведется.
Да, он завтра же напишет ей. Он даст письменное согласие на развод, чтобы она могла юридически оформить его, и.., конец их отношениям! Хотя она и не заслуживает этого, он попытается облегчить ей процедуру развода. Он может написать заявление, что они так и не вступили в супружеские отношения. Таким образом она сможет аннулировать брак и считать, что никогда и не выходила за него замуж.
Итан потушил окурок. Но почему, почему его волнует ее судьба, почему он хочет оградить ее от душевных переживаний? С какой стати он должен думать о ее репутации, спасать ее от общественного презрения?! Да признайся, хотя бы себе, что ты опекаешь ее и стараешься защитить! И причина в том, что ты любишь ее!
Элли с остервенением терла очередную простыню. Прервавшись на минуту, она вытерла пот со лба. Боже, что стало с ее изящными, некогда ухоженными руками: они распухли, потрескались от воды и бесконечной стирки! А пальцы все в ссадинах, ведь приходится постоянно тереть вещи на стиральной доске. Плакать хочется от такой безысходности, но нет, только не распускаться! Не всю же жизнь ей так мыкаться. Она обязательно найдет выход, все еще образуется.
После того, как газета опубликовала о ней большую статью, друзья и знакомые Гатри отвернулись от нее. Ее обвиняли во всех смертных грехах: обмане, мошенничестве, воровстве. Боже, что ей пришлось вынести! И даже отъезд Итана вызвал немало кривотолков и пересудов: ее считали типичной шлюхой, которая вышла замуж, чтобы спасти свою собственность. Да к тому же за индейца, тогда как белой женщине не пристало даже общаться с краснокожими! Так считали многие, но все же Итану сочувствовали больше, чем ей. Она потеряла друзей, ей не сразу удалось найти работу.
Наконец она устроилась прачкой в небольшую гостиницу. Ей не разрешалось показываться на людях, и целый день она пропадала в прачечной, стирала, сушила полотенца, простыни и снова стирала, терла — каторжный, изнурительный, рабский труд. И так — день за днем. Первое время жутко болели руки, но вскоре она привыкла и не чувствовала больше боли, кожа словно задубела.
Разумеется, так долго не могло продолжаться. У нее еще не закрыт счет в банке у мистера Блумфилда, на первое время этих денег хватит. Постепенно она приходила к мысли, что ей надо уехать из Гатри, начать с нуля где-нибудь в другом месте. Один раз у нее получилось, получится и во второй!
