— Ты как всегда прав, Эльазар, – промолвил молодой. – Хвала и Флавиям. Да прославят герои их амфитеатр. Не находишь ли ты, что простому смертному не под силу создать что-либо подобное? Подумать только – стены из тибурского камня высотой в сто шестьдесят футов!
В его словах прозвучала ирония, но было не совсем понятно, произошло ли это намеренно или говоривший не сумел ее скрыть. Во всяком случае, он покосился на дверной проем, как бы проверяя – нет ли вблизи непрошеных свидетелей.
— Да-да! И город, и все провинции только и говорят об этом чуде света, добрый Агриппа. Никто не ожидал, что он будет таким впечатляющим. Поистине колоссально! – не скрывая восхищения, подтвердил Эльазар.
После минутной паузы, пока он осмысливал грандиозность сотворенного – во всяком случае, так могло показаться со стороны, – молодой человек, которого именовали Агриппой, вывел его из задумчивости.
— О чем задумался, почтенный Эльазар?
— Восемьдесят тысяч зрителей! Трудно поверить, если не созерцаешь собственными глазами, но... – оживился Эльазар.
— Тебя что-то смущает? Справедливости ради нужно признать, что сооружение действительно беспримерное – такого нет нигде в мире.
— Это так... Но я думаю о том, светлейший Агриппа, что раствор для скрепления фундаментов грандиозных сооружений густо замешивается на крови невинных людей. Это стало уже обычным в наше время.
— Уж не имеешь ли в виду тех семнадцать тысяч несчастных твоих соотечественников, умерщвленных изощренными способами на арене этого амфитеатра по приказу старшего брата нынешнего императора?
— Да, – слегка склонив голову, ответствовал Эльазар и добавил: – но сначала они десять лет трудились на его возведении. Да и деньги на строительство известно откуда взялись – ведь храм в Иросолиме был полностью разграблен Титом....
— Ты смел, Эльазар. Не боишься ли говорить такие слова римлянину... даже не просто римлянину, но сенатору? Ведь народ любит Домициана.
— Я вот что скажу, светлейший Агриппа. Подданные сейчас привыкли обожать пороки государей так же, как когда-то, в старые времена, они чтили их за героизм и доблестные свершения. Все говорят только о достоинствах, забывая, что пороки – это продолжение последних! А по поводу моей смелости… Ты, к сожалению, ошибся: я не трус, однако не отнес бы себя и к чересчур смелым людям, но возможно вижу то, что утаивается от глаз других.
— Например?.. Договаривай!
— Например, я вижу, как сильно… – тут он метнул в собеседника хитрый взгляд, и после едва уловимой паузы закончил: – …ты любишь нынешнюю династию. Да и отец твой, прости, говорят, умер не своей смертью, хотя и слыл другом императора.
При упоминании об отце тень набежала на лик молодого человека.
— Не перейти ли нам к делу. Ты принес, что обещал? – спросил он нахмурившись.
— Эльазар всегда выполняет обещания, – ответил купец с легким поклоном.
Повернувшись к двери, он негромко прищелкнул двумя пальцами в сторону хозяина лавки, стоящего наготове чуть в стороне от собеседников, дабы не мешать им. Тот приблизился к своим посетителям со свертком продолговатой формы в руках и с поклоном передал его купцу.
Эльазар, отослав его кивком головы, раздвинул чаши, положил сверток на столик и развернул дорогую ткань с золотым шитьем, скрывающую футляр из отполированного до блеска эбенового дерева. Видно было, что вещь эта была изготовлена искусным мастером.
– Можешь убедиться сам, добрый Агриппа, – совершил он жест, означающий, что молодой человек может открыть футляр.
Агриппа придвинул к себе ящик, откинул две бронзовые защелки и наполовину приоткрыл крышку, как будто не хотел, чтобы чей-то нескромный взгляд случайно проник внутрь. С минуту он молчал, время от времени наклоняя голову то вправо, то влево, рассматривая вещь, находящуюся внутри, под разными углами. Наконец закрыл крышку и поднял глаза. Было заметно, он удовлетворен увиденным.
— Это он? – спросил он Эльазара.
– Не сомневайся, светлейший Агриппа, – ответствовал тот не без гордости, – можешь быть абсолютно уверен. На это тебе мое слово, а ты не раз убеждался, чего оно стоит. И потом, ты всегда знаешь, где меня найти. Испытай его и увидишь, что старый Эльазар никогда не бросает слов на ветер и... пусть поразит меня ваш Юпитер!.. никогда не имеет дело с фальшивым товаром. Надеюсь, он послужит добру.
Произнося последние слова, купец многозначительно усмехнулся в кучерявую бороду, как ни странно, почти без признаков седины – лишь несколько серебряных нитей подчеркивали смоляную черноту волос, придавая оттенок благородства ее обладателю.
Он сделал из стоявшей перед ним чаши добрый глоток и вопросительно посмотрел на покупателя, словно говоря: – «Я выполнил свои обязательства – теперь черед за тобой».
— Не забыл ли ты еще кое о чём, Эльазар? – теперь пришла очередь улыбнуться Агриппе.
— Нет, не забыл, – произнес тот и достал из-под своего одеяния худой мешочек. Передавая его, предостерег молодого человека: – Только, молю тебя, будь осторожен с этим.