Пронькин напрягался все больше и больше. Не узнавал себя. Гнев душил и, казалось, еще мгновение и он даст ему волю. Не то чтобы он был напуган, но, надо признаться, удивил его этот чекист. Хорошо подготовились, стервецы. Ничего не скажешь. И чует всё гад безошибочно. Не-ет, давно уже с ним так никто не разговаривал. С ним, с Проньиным Марленом Марленовичем, с его деньгами, связями, начиная от парламента, ети его в качель, и заканчивая их же вонючей конторой на Лубянке. Он даже мысленно поднял вверх палец, восхищаясь собой. С ним считаются даже члены правительства...
«А каков этот-то, старый мудак! – вспомнил он Безбородько и передразнил: «Одни, одни!» Вот тебе и одни! Кабинет, блин, нашпигован спецтехникой... Свои же и понаставили прослушку. Они там все, как пауки в банке, друг на друга компромат день и ночь роют. Совсем обнаглели, суки!»
- Марлен Марленович... Ау! Что-то вы примолкли. Понимаю вас, – опять угадав его состояние, сочувственно произнесла трубка. – Знаете что, вы бы лучше расслабились. Я же сказал – звонок неофициальный. И разговор наш неофициальный. Вы же неофициально предпочитаете все уладить, Марлен Марленович? – надавил он на «предпочитаете». – Я правильно понял?
- Послушай, – переходя на «ты», попытался наехать Марлен Марленович, – а не боишься, если я свяжусь кое с кем из ваших. Ты же, как вижу, меня знаешь неплохо. Долго потел, наверное, изучал, уборщицу подкупил – бумажки из корзин таскать.
- А, это вы про желтенькую бумажку-то? Ну, что вы, обижаете, – укоризненно проговорила «трубка». – Все гораздо проще... Уборщица – это предмет одушевленный. А значит, у нее имеется душа. Со всеми слабостями, присущими душам. Следовательно, если ее можно купить, то можно и перекупить. Логично? Поэтому мы там, где можно, предпочитаем иметь дело с предметами неодушевленными. Сейчас техника, знаете, как вперед шагнула... Открою маленький профессиональный секрет, полезное правило: всегда старайся свести к минимуму количество одушевленных участников любого дела. Вернее будет. А что касается «боюсь ли»? Что ж, вопрос уместный. Я бы сам на вашем месте попытался проверить собеседника «на вшивость», и поэтому не обижаюсь, ха-ха... Но спешу вас разочаровать, ответив честно и без колебаний, по-комсомольски: нет, не боюсь!
- Самоуверенность не подведет?
- Ну в самом-то деле, Марлен Марленович… это, осмелюсь утверждать, не самоуверенность, а глубокое знание ситуации и предмета. Меня вы не знаете и, что самое забавное, никогда не узнаете. Несмотря на наши будущие партнерские отношения... У нас ведь, в нашем ведомстве, тоже полная неразбериха. Кто чем занимается в свободное от основной работы время, кто на кого работает, кто на кого роет? Бардак, одним словом...
- А я-то думал хоть у вас порядок.
- Что вы, что вы! Взять, к примеру, вас. Думаете, что вы только у меня у одного засветились. У вас сколько связей в верхних, так сказать, эшелонах? Много. Вот и рассудите сами – на всех досье есть. Десятки, да что там – сотни, сотни сотрудников по крупицам собирали эти поистине бесценные документы. Из них много, ох, мно-о-го чего интересного о людях узнать можно. Чего только не бывает – кто с девчонками любит по баням шалить, кто в Африке слонов отстреливает, кто оружием приторговывает, а кто-то, поверите ли, самые настоящие гладиаторские бои для друзей устраивает. – Голос выдержал паузу. – Чего только для друзей не сделаешь. Ха-ха... Безгрешных людей нет, – «трубка» вздохнула, – ну да бог им судья... Вы в бога верите, Марлен Марленович? Нет – то, что вы церковь посещать начали, это не секрет... Секрет в том, что на самом деле скрыто там, в глубине человеческой черепной коробки, за семью печатями, хм... куда даже мы, при всей нашей технике, к сожалению, подобраться не можем...
Голос вдруг из медово-издевательского превратился в звенящий и острый, как беговые коньки:
- Пока не можем! Но будьте уверены – доберемся, непременно доберемся... А если не сумеем, то вложим туда – то, что надо вложим. Так вернее. Тогда и добираться не нужно будет. – Он на секунду умолк, потом, уже деловым тоном, подытожил: – Итак, я думаю не в ваших интересах пытаться меня пробить. Вы человек разумный и понимаете, что лучше договориться. Сотрудничать будем?
- Так и будем по телефону?
- Так и будем.
- Хорошо. Что вы предлагаете? – Пронькин замялся. – Во сколько мне это обойдется?
- Вот это совсем другая ботва! Извиняюсь... Таким образом, я предлагаю наше содействие. Назовем этот совместный проект, к примеру «Охрана конфиденциальности предприятия» или сокращенно, ОКП. Недурно звучит, а? О цене договоримся. Мы люди реальные и пилить сук, на котором сидим, не будем. Куда лучше распилить прибыль, правда?
- Конкретно о чем сейчас речь? – пропустил мимо ушей шутку Пронькин.
- А конкретно со сделки, о которой вы с генералом договаривались только что, и начнем... А?
- Сколько?