- Так точно, старший лейтенант Игнаточкин... – сдался без боя Игнаточкин, справедливо предположив, что помимо численного превосходства противник явно из другой весовой категории. «В конце концов, плетью обуха не перешибешь», – с философской покорностью решил следователь.
Его пальцы вытанцовывали по столу лезгинку – старлей заметно нервничал.
- А вы, собственно, по какому делу? – сделал он вторую, на этот раз не в пример первой робкую попытку выяснить цель визита двух наглецов.
- А дело у нас, собственно, – не дожидаясь пока следователь закончит вопрос, передразнил один из «близнецов», – государственной важности!
Он гордо посмотрел на Игнаточкина и сделал многозначительную паузу, очевидно желая убедиться, что эта расхожая в его ведомстве формула повергнет нашего старлея в шок; затем, довольный произведенным эффектом, достал из своей папки листок бумаги, заглянул в него и продолжил:
- Некоторое время назад вы занимались расследованием убийства. Помните, труп в заливе Москвы-реки?
- Д-да... А какое отношение имеет ваше, это... ведомство, к... – заикнулся Игнаточкин, недоумевая, каким таким сверхъестественным образом труп несчастного гастарбайтера мог угрожать безопасности такого могущественного государства, каким являлась его родина. Но его робкую попытку проявить любознательность пресек второй «доберман»:
- Вопрос неуместен! – резко перебил он.
Кстати вопросы, странным образом, продолжили задавать посетители, а не хозяин пусть крошечного, но отдельного кабинета. Спроси сейчас Игнаточкина: кто здесь хозяин, он бы, пожалуй, затруднился с ответом.
- П-пон-нимаю... – пролепетал он, все еще продолжая заикаться. – Б-было у меня это дело. Но труп не опознан и за недостаточностью улик дело приостановлено, – соврал он, решив на всякий случай скрыть последние достижения, дабы не оказывать бесплатную помощь самозванцам.
- У нас предписание... – «доберман» с папкой протянул листок Игнаточкину, а сам развалился на подающем сигнал СОС стульчике. – Вот, ознакомьтесь. Дело забираем себе. Приготовьте все материалы и сдайте нам, лично в руки.
- Не забудьте про вещдоки, – оскалился белозубой улыбкой второй «доберман».
Игнаточкин уставился в листок. Всё в порядке, бумага по всей форме. Он, ей богу, ничего понять не мог. Ну не удивительно ли – какой-то неопознанный труп. По всему видно – никому не нужный и не затрагивающий ничьих интересов. Мало ли таких! И поди ты – заинтересовал контору! Сами приперлись... По виду оперативники. Им что – совсем там не хрен делать?
Но это было незаслуженным оскорблением знаменитой организации – там всегда было, есть и будет чем заняться.
«Однако могли бы позвонить и попросить подготовить бумаги. Для экономии времени. Мне-то что? Одним висяком меньше», – соврал сам себе Игнаточкин.
И вдруг ему до головокружения захотелось самому довести это дело до конца.
- Сколько вам нужно времени? – вернул его из сумбурного потока размышлений один из непрошеных гостей.
- Я... это... Должен доложить начальству. Я не уполномо...
- Мы понимаем. Начальство в курсе. Можете осведомиться, – он кивнул на телефон.
Игнаточкин набрал номер.
- Товарищ подполковник... – начал он, но подполковник на другом конце провода не дал договорить.
- Ты о том трупе из реки, Игнаточкин? Ты это... вот что... оформляй на госбезопасность... я в курсе, – с неохотой приказал он.
Когда следователь озадаченно опустил трубку на рычаг и поднял глаза на доберманов, те сочувственно-издевательски скалили свои белоснежные клыки.
Второй эпизод произошел на следующий день после описанного вторжения.
Как и накануне, местом действия вновь стал кабинет Игнаточкина. Только на этот раз состав действующих лиц и собственно мизансцена несколько изменились.
Утром старшему лейтенанту позвонили из Управления и попросили принять журналиста Александра Максимова.
«Максимова так Максимова», – покорно согласился тогда Игнаточкин. Он лишь удивился тому интересу, который в последние сутки стала привлекать его скромная особа.
Легкая досада, однако, не покидала его. Виной всему был свинский поворот событий – стоило продвинуться в расследовании дела, пусть, как все утверждали, почти безнадежного, но, с другой стороны, первого самостоятельного, и... накось! Выкуси, товарищ старший лейтенант!
Но с конторой не поспоришь.
Удивление его возросло еще больше, когда сидящий перед ним журналист Максимов после короткого вступления вежливо попросил разрешения ознакомиться с материалами дела всё о том же многострадальном выловленном из реки жмурике.
Да-да... И этого симпатичного человека, чего Игнаточкин о журналистах никогда бы не подумал, интересовало то же самое, что и вчерашних хамов.
«Тем более! – совершенно справедливо подумал он. – Неспроста такая суета – значит, тут что-то есть... значит – не просто очередной неопознанный труп».
Сам он испытывал смутное беспокойство. Интуиция подсказывала – что-то не срасталось в этом на первый взгляд банальном деле.