Выражаясь военным языком: неприятельские стороны находились в неравном положении, причем, явное преимущество было отнюдь не на стороне тех, кому мы с вами симпатизируем. И самое главное: сдавалось, у них не было ни одного мало-мальски удовлетворительного выхода. Одним словом – тупик, братцы…
А Матвей, старый наш знакомый, Петрович, узнав Максимова, плотоядно ухмыльнулся и, поглядывая на пленников с нескрываемым злорадством, стал что-то быстро нашептывать Пронькину на ухо, змей. По мере того, как Марлен Марленович внимал, брови его поднимались все выше и выше.
— Та-ак... – наконец протянул он озадаченно, вперив недобрый взгляд в Максимова, – Так вот, значит, кто к нам пожаловал. Не ожидал... Прямо скажем – не ожидал! Ну что ж... Мне передавали, что вы желали со мной познакомиться. Раз уж так сложилось, будем, как говорится, знакомы, господин Максимов.
— Приветствую вас, господа, – невозмутимо отозвался Максимов.
— С Матвеем Петровичем вы уже встречались, – в задумчивости произнес Пронькин.
— А ведь я предупреждал тогда – работа у вас, газетчиков, опасная, – мстительно процедил сквозь зубы Матвей Петрович, и намеревался было продолжить, но Пронькин перебил:
— Позвольте полюбопытствовать, а кто эти люди, ваши друзья?.. Если не секрет, конечно.
— Вы совершенно точно выразились, это мои друзья... Вот это Алёна, а это...
— Меня зовут Джон Уиттни, – встрял Фил Синистер по-русски, почти без акцента
— Он что, американец? – спросил Матвей Петрович у Максимова, словно не придавая значения тому факту, что американцы тоже умеют разговаривать.
— Стопроцентный! – кивнул Максимов.
— Отлично... И что же вы, стопроцентные русские в компании стопроцентного американца, здесь, на острове, собственно, делаете? – спросил Пронькин.
— На острове?
— Ну да, здесь, здесь... Вы же отлично расслышали мой вопрос, к чему переспрашивать.
— Честно говоря, не понимаю, по какому праву вы нас удерживаете и допрашиваете?
— По праву сильного, Александр Филиппович, по праву сильного. Вы же не станете возражать против этого? – в голосе Пронькина послышались металлические нотки.
— Все относительно! Но, судя по всему, в данный момент сила на вашей стороне, если вы имеете в виду сей непреложный факт. – Максимов сделал жест рукой в сторону двух увешанных оружием чернокожих бугаев, безмолвно подпирающих косяк с обеих сторон двери. – В то же время вы заблуждаетесь, если думаете, что это преимущество носит абсолютный характер. Даже очень сильные люди имеют уязвимые стороны и, что самое паршивое – для них самих, конечно, – часто даже не догадываются об этом.
— Смотри-ка, Матвей, еще один умник нашелся, – зло усмехнулся Пронькин. – Что скажешь?
— И не говори, проходу от них нет, – обрадовано поддакнул Матвей Петрович.
— Послушай, журналист, времени нет с тобой базарить. Тебя по-хорошему... пока, спрашивают. И в твоих интересах так же по-хорошему отвечать, – грубо посоветовал Пронькин.
— Так бы сразу и сказали, что по-хорошему. Только, судя по декорациям, мало верится. Но предположим, что все же так оно и есть, и я вам поверил… Отвечу: приехали отдохнуть, не нарушив ни одного из местных законов.
— Не нарушили, говоришь? А вот по документам… – Марлен Марленович взял из рук Корунда непромокаемый рюкзачок, который, не иначе, как чудом, не слетел с плеч Максимова, когда он и его друзья совершали акробатический номер – полёт с вершины скалы. – В документах значатся имена... читаю: миссис Браун, мистер Браун... Как прикажете понимать?
— Господин Пронькин... можно я вас так буду называть?
— Проньин, – поправил Пронькин, и на скулах его заиграли желваки, а в голосе, неожиданно после притворной вежливости, прозвучала плохо скрываемая злоба. Чувствовалось – достал его журналист!
— Пусть будет Проньин, – согласился Максимов. – Вы достаточно умный человек, господин Проньин, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
— В последнее время все что-то стали часто ссылаться на мой ум. А, Матвей? – снова обратился он за поддержкой к Корунду. – Ну, допустим. Но есть все основания для того, чтобы тобой, твоей бабой и этим, – он небрежно кивнул в сторону Фила, – бородатым бегемотом заинтересовались местные спецслужбы.
— Ай-яй, теряете лицо. Нехорошо!
— Нелегальное пересечение границы с фальшивыми паспортами – раз! Нахождение в охраняемой спецзоне – два! – Пронькин начал загибать пальцы. – Местные парни, понимаешь, церемониться не привыкли... Могут и съесть, если что...
— У них совсем другие методы, – добавил Корунд, – яйца вам всем быстро намотают на... Пардон, мадам, вас я не имел в виду.
Он отвесил фиглярский поклон в сторону Алёны. Девушка, гордо задрав подбородок и всем своим видом являя крайнюю степень презрения, смотрела сквозь него.
— Паспорта как паспорта – не хуже ваших... Вы ведь, насколько мне помнится, тоже сменили фамилию? – произнес с показным спокойствием Максимов.
