Судьба бросала меч из края в край обширного пространства, на котором распростерлась Империя. Им сражались вожди многих племен, населявших эти земли; сражались простые воины, сражались и полководцы.
Отважный, презирающий смерть германец Арминий пронзил Альберисом сердце своего сводного брата Маробода – почти библейская история! – а сам погиб от руки женщины, отомстившей за смерть любимого.
Хитрый парфянин Готарз отбивался Альберисом от набегов кочевников-алан и сарматов, без счета покрошил их черепов, а умер от колик в животе, потому что съел холодные фрукты после жирного плова, приготовленного в честь праздника местного бога Ормазда.
Один из потомков Хасмонеев сражался этим мечом и положил немало врагов прежде, чем пасть в неравном бою...
Бритт Каратакус Бешеный, прозванный так за свой необузданный норов, заколол Альберисом двадцать человек в драке, затеянной им же самим из-за сущего пустяка – не поделили девчонку. Поплатился и он, напоровшись на свой меч, будучи пьяным до потери сознания.
Позднее, почти через полтысячи лет, великан Кунимунд, славный король гепидов, любил забавляться этим мечом, протыкая несчастных пленников, как кусок коровьего масла. Вскоре он погиб, так и не сумев одолеть лангобардов и аваров, – заклятие старого мастера было столь жестоким к нему, что даже после смерти он продолжал подвергаться унижению. Альбоин, убивший его, приказал изготовить кубок из черепа бедняги и заставил его дочь красавицу Розамунду выпить кровь своего отца из этого сосуда. Но злодей поступил весьма опрометчиво завладевши мечом побежденного правителя, за что и был примерно наказан – мстительная Розамунда прикончила обидчика, подослав к нему двух своих любовников.
Прошли годы…
Альберис попал в руки к Ариовисту, предводителю диких свевов. Немало человеческой крови пролил этот душегуб. Но вскоре и он пал от укуса детеныша гадюки, малюсенькой безмозглой рептилии, когда со своими воинами гнал вандалов и гутонов по леденящим кровь болотам Лемовира.
Однако случались в жизни меча и безмятежные времена – как-то провел он в тишине и спокойствии двести лет в гробнице мидийского вождя Палтасара, пока не был найден копателями могил. Он был продан за хорошие деньги одному заезжему купцу по имени Гирейра из Тарраконской Испании, торговавшему киноварью и оловом. Купец увез его к себе на родину, и там Альберис после долгих скитаний успокоился в одном из монастырей, проведя в забвении несколько сотен лет, пока однажды не был похищен шайкой воров.
Вскоре он вновь вынырнул в одной из восточных стран. Наличествовали отрывочные свидетельства появления его в разных городах Востока.
Однако след Альбериса затерялся гораздо позднее в пустынных нагорьях Серединной Азии…
Впоследствии Максимов часто пытался вспомнить, как выглядел тот старик, но, несмотря на то, что он хорошо запомнил его рассказ, к своему удивлению не мог ясно представить его. Из глубин памяти всплывало только изрезанное глубокими морщинами лицо с карими большими глазами навыкате.
И еще: на его правой руке не хватало кисти.
Не Ахилл разрушит Трою,
И его лучистый щит.
Справедливою рукою
Новый мститель сокрушит.
Арсений Тарковский. Мщение Ахилла
Дом Аррецина Агриппы отличался таким великолепием, что даже в окружении далеко не бедных соседних домов казался настоящим дворцом. Располагался он на западном склоне Целия, в двух шагах от Палатина. Когда-то здесь жили плебеи, но вот уже лет восемьдесят, с начала века, место это облюбовала знать, и на склонах холма по преимуществу селились представители сенаторского и всаднического сословий. Отсюда был отлично виден Большой цирк, называемый горожанами «Старым», и в дни, когда проходили ристания и другие состязания, Агриппа мог наблюдать за их ходом с верхней террасы своего жилища, буквально не выходя из дому.
Утром, накануне праздника, в доме царили суета и переполох. Мужчины готовились к желанному зрелищу, а объектом хлопот для женской половины дома являлась молодая наложница, красавица Гера. Хозяин приобрел девушку за баснословную сумму после похода против свевов четыре года назад. С тех пор она стала фактической хозяйкой в доме. Но злые языки поговаривали, что сердце ее не принадлежит хозяину.
Молодой человек, впрочем, не особенно расстраивался, поскольку проводил время весело, и чего-чего, а женской ласки ему хватало с лихвой. Девушка скорее была предметом престижа, этакой дорогой игрушкой, какую может позволить себе лишь богатый человек. Ему доставляло удовольствие наряжать ее в богатые одежды, дарить дорогие безделицы и похваляться ею каждый раз, когда случалось закатиться домой с крепко подвыпившими друзьями.
Несмотря на особую заботу, которой по приказу хозяина окружали Геру домашние, она так и не смогла внутренне примириться со своим положением рабыни.
