Я проснулась и сразу же обняла мамочку. Она лежала и смотрела в потолок… При этом глаза ее были, как на той колдографии, поэтому я испугалась, что магглы убили ее, и завизжала на все отделение. А мамочка будто очнулась, сразу же обняв меня и принявшись успокаивать. Я дрожала так, что кровать ходуном ходила. Почему-то мне совсем не разговаривалось. Я могла только плакать, а говорить совсем нет. Мамочка испугалась за меня, тут и целитель прибежал.
— Что случилось? — спросил он мамочку.
— Не знаю, — ответила она. — Роза… Луна сильно завизжала, а теперь только плачет.
— Испугалась… Чего-то она сильно испугалась… — задумчиво произнес дядя Гиппократ и напоил меня зельем. — Чего ты испугалась, малышка?
— Мамочка… лежала так… как в тот день… — прошептала я, вцепившись в ее пижаму так, что, наверное, даже больно сделала.
— Мисс Лавгуд испугалась вашего выражения лица, — объяснил целитель Сметвик. — Она подумала, что вы умерли.
— Я никогда не умру, — пообещала мне взявшая себя в руки мамочка, тяжело вздохнув. — Но мне нужно будет поговорить с моими родителями.
— Ксено проводит под магглоотталкивающим, — предложил мамочке целитель. — А Лунушка пока поспит, хорошо?
— Папа защитит мамочку от страшных магглов? — тихо спросила я.
— Папа от всех защитит, — вздохнул папа Ксено, погладив меня, а потом он погладил мамочку, и я увидела, что ей это понравилось.
Решили, что мамочка отправится с папой завтра, а сегодня мы пойдем к нам домой, где у мамочки есть своя комната, но я так жалобно смотрела, что она разрешила… ну, чтобы мы были вместе. Я страшная эгоистка, наверное… А если я эгоистка, значит, плохая. А если плохая, то нужно, чтобы стала хорошей. Правильно? Когда мамочка села на диван, я сделала, как положено, и хотела уже улечься… ну… понятно как…
— Луна… Розочка, что ты делаешь? Остановись! — воскликнула мамочка, подскакивая с дивана и обнимая меня. — Не надо, пожалуйста, — попросила она меня.
— Я жуткая эгоистка, мамочка, — сказала я. — Значит, плохая, тогда нужно меня сделать хорошей, правильно?
— Неправильно! — ответила мне мамочка, опуская мою юбку. — Ты очень хорошая, просто самая лучшая!
— Но я же… Я же тебя вынуждаю… И еще… — мне всхлипнулось отчего-то, но мамочка меня гладила, рассказывая, что я умница и хорошая девочка, а папа Ксено просто смотрел и молча плакал.
— Я очень виноват перед Луной, — наконец произнес он. — Если бы я не погрузился в пучину своей боли, она бы всего этого и не увидела… Что же, теперь буду папой двум девочкам.
— Вы что-то знаете, — мама всегда была очень проницательной, вот и теперь выбила из папочки воспоминания об его разговоре со страшными магглами.
