– Это незаконно? – спрашиваю я.
– Нет. Но я должен убедиться, что все в порядке. С вами больше никого нет? Например, в багажнике? – спрашивает он, а потом улыбается.
– А, так вы думаете, что меня похитили или что-то в этом роде? Да? Нет. Я встречаюсь здесь с женихом. Понимаю, звучит странно, но мы живем в разных городах. Я в Альбукерке, он в Амарилло. А вы знаете, что здесь построят новый жилой комплекс?
Он немного смягчается.
– Я слышал об этом, да. Класса люкс, с бассейном в каждом дворе, как говорят.
– Точно. И мы хотим купить. Скоро закладывают фундамент, поэтому иногда, чтобы не ехать совсем далеко, мы просто встречаемся здесь. Нам нравится лежать на капоте машины и представлять новую жизнь в новом доме. Это странно, но поездка и правда долгая, сами понимаете. Иногда это просто приятно, – говорю я, пот стекает по спине и щекочет подмышки.
– Мне кажется, это звучит мило. В основном я останавливаю здесь за вождение в нетрезвом виде и превышение скорости, так что всего вам хорошего. Хотите, подожду здесь вместе с вами, пока он не приедет? – спрашивает он, озираясь, словно мне грозит опасность, пока я в одиночестве.
– Нет-нет. Спасибо, но мне надо проехать еще пару миль. Я остановилась, чтобы уточнить маршрут. Здесь все выглядит одинаково, мне просто хотелось убедиться, что я сверну в нужном месте.
Коп прикасается к фуражке и хлопает по крыше моей машины.
– Хорошо, мисс. Приятного вечера. И удачи с домом.
– Спасибо, до свидания, – запинаясь, отвечаю я и закрываю окно. Когда он отъезжает, и габаритные огни его машины тают вдали, я начинаю выть до боли в ребрах.
В кого я превратилась? Почему лгу с такой легкостью? Моя жизнь, привычная жизнь сейчас чуть не закончилась. И я кричу. Кричу изо всех сил, до хрипа, и бью кулаками по рулю, а потом, когда проходит достаточно времени и я уверена, что коп не вернется, выхожу из машины и возвращаюсь к работе.
Самое трудное – соорудить нечто вроде пандуса, по которому я смогу тащить Эдди. Мне удается ухватиться за петли скотча вокруг его лодыжек, я сажусь на землю, упираюсь пятками и подтягиваю его короткими рывками. Это утомительно, и, чтобы засыпать яму и прикрыть вырытый склон, уходит больше времени, чем я рассчитывала, но к полуночи я снова на шоссе, направляюсь к границе Колорадо.
К своей цели я подъезжаю уже почти в пять утра. Я помню это место с детства. К югу от Дуранго. Мы ехали в гости к моей тете, живущей там. Мне было лет одиннадцать, и мы разбили лагерь рядом с национальным парком, где было так красиво. Совсем не похоже на плоский бурый пейзаж, к которому я привыкла. Горячие источники привели меня в восторг. Сначала я испугалась, когда отец сказал, что я сварюсь до смерти, если полезу в них, но, увидев, как в них купаются другие семьи, я тоже решила попробовать, и это оказалось волшебно. Я никогда не видела ничего подобного. Странно, но я помню, что после этого перестала доверять отцу как прежде. Может, он и пошутил, но мне казалось, что меня обманули, потому что он внушил мне страх и считал, что это смешно. Не знаю, почему я вспомнила об этом именно сейчас.
Тогда с нами еще была мама, и мы поставили оранжевую палатку. Вместе жарили маршмеллоу на палочках, пока они не загорались и не чернели. Мама говорила, что пользоваться палочками негигиенично и нужно взять шампур, но ее никто не послушался. Мы играли в салочки с фонариками и смотрели, как белые крупинки пепла взлетают в небо и танцуют над пламенем, а у меня был спальный мешок и рация, и мы были счастливы. Мы были тогда счастливы.
А еще я помню заброшенный колодец. Когда на следующий день мы гуляли по лесу, то обнаружили его в чаще. Сверху его прикрывал кусок фанеры, и отец запретил мне играть рядом. Когда я спросила почему, он ответил, что колодец очень глубокий, дети постоянно падают в него, и никто не слышит их криков. Их кости находят только сто лет спустя.
Я так испугалась, все представляла девочку моего возраста, свернувшуюся калачиком в холодной воде на дне, ее кости трещали и ломались, когда она падала вниз, на камни. Я думала о том, как она плакала, тоскуя по маме, как ее медленно убивали боль и голод. А потом я попыталась выкинуть из головы назойливые образы.
Я поехала туда еще раз с подругами по бранчу, с которыми больше не общаюсь. На этот раз это называлось глэмпингом, и мы остановились в шикарных домиках, пили просекко у джакузи, а огонь был газовым, а не дровяным. Ничего общего с тем первым опытом, но, когда мы приехали, я снова все вспомнила. Деревянная изгородь загона для лошадей, казалось, тянулась на целую милю, упираясь в двухполосную дорогу, ведущую на территорию. И я вспомнила колодец. Он находился рядом с деревянным забором, и поэтому с раннего утра я взяла кружку с кофе и даже не сняла пижаму. Просто надела кроссовки и направилась к главной дороге, пока не увидела ограждение и не пошла вдоль него.
