Он потрясенно смотрит на рой полицейских и проблесковые маячки, открытую дверь своей квартиры.
Я тоже смотрю на нее с удивлением, и она в ответ уверенно кивает.
– Они нашли под раковиной завернутые в полиэтилен десять тысяч. Они лежали в розовой женской косметичке – косметичке Лили, я полагаю. Розовой. С тюльпанами. Это деньги из рюкзака Эдди.
– Ты убил его и украл деньги, – добавляет Роза, с отвращением качая головой.
Это представление призвано доказать, что он у нас в руках.
– Чушь собачья. Ты… Что бы ты ни сделала… откуда взялись деньги? Мы их закопали. А ты? Что ты сделала?! – ревет он.
В лучах фар я вижу, как краснеет его лицо, прищуренные глаза наполняются страхом. Он кипит от ярости, и я не знаю, на что он теперь способен.
Роза в курсе, что я забрала десять тысяч из рюкзака Эдди, после того как перевезла труп, и засунула их в шкафчик в ванной Каллума, когда чинила протекающую раковину. Мы все друг другу рассказали, и теперь у него нет ни единого шанса против нас.
Он бросает Анну у заднего колеса и кидается ко мне с такой скоростью, что я не успеваю отпрыгнуть, даже пошевелиться. И теперь я у него в руках. Каллум стоит за моей спиной, приставив нож к горлу. Все произошло так быстро, что я не успеваю вздохнуть. Обеими руками хватаю его руку и ору, но он лишь тычет мне ножом в горло, и я умолкаю.
Роза беспомощно замирает, и Каллум пятится к обрыву, прижимая меня к себе.
Я зажмуриваюсь. В жизни я натворила много дерьма и не горжусь тем, как обращалась с людьми. Я подумывала сбежать – забрать десять тысяч и сделать ноги, не обращаясь в полицию. Зачем вообще связывать себя с Эдди, я могла бы сохранить жуткую тайну Каллума и не разрушать собственную жизнь. Да, я размышляла над этим.
Может, это воздаяние за все мои ошибки, но я поступила как должно и сдала его. Это единственный выход, ведь речь не только о моей безопасности… Я сделала это ради Лили и Генри. А самое главное – ради Анны.
Дно ущелья под скалистым утесом скрыто во тьме, но я знаю, где оно. Я ходила по местным тропам, разбивала здесь лагерь, устраивала пикники, и все знают, что на дне – смерть. Мне всегда казалось, что этим и кончится. Узнав, кто такой Эдди, я много раз представляла этот момент: себя с перерезанным горлом, лежащей в Мексиканской пустыне. Очень похоже.
Трясусь от страха, но как только пытаюсь отвести его руку от горла, Каллум давит сильнее, я чувствую, как из-под острого лезвия по коже струится горячая кровь. Я подумываю, не пнуть ли Каллума ногой, но мне не на что опереться, а он от неожиданности может всадить мне нож в шею, на этом все и кончится.
Анна пытается встать, сначала на четвереньки. Возможно, действие лекарств заканчивается или она собралась с силами и пытается сдвинуться с места. Руки у нее связаны, и она опирается на колено, а потом встает, и это пугает Каллума – похоже, он не ожидал от нее ничего подобного и выбит из колеи.
Все это происходит молниеносно, как серия вспышек, – захват, нож, мой крик, – и мы пятимся.
– Пожалуйста, не надо! – кричит Анна, но мы приближаемся к краю, и теперь Каллум держит меня за воротник, толкая вперед, чтобы самому не оказаться слишком близко к краю. Неужели он действительно настолько безумен, что способен на это? Или просто пытается меня напугать? Может, он настоящий психопат – не важно, поймают его или нет, главное – отомстить. Но в таком случае он уже перерезал бы мне горло, верно?
И когда моя нога уже начинает скользить на осыпающемся краю обрыва, грохочет оглушительный выстрел, раскатываясь эхом по всей долине, и Каллум останавливается.
Он отпускает меня, я падаю и отползаю от края обрыва, хватаясь за глину и камни. Ощупываю голову – нет ли крови. Слишком темно, чтобы разглядеть, и я ощупываю все тело, пытаясь понять, куда попала пуля. Я умерла? Видимо, так и выглядит смерть, и я проживу еще лишь секунду, пока душа покидает тело.
Через мгновение звон в ушах прекращается, я понимаю, что меня не подстрелили, и начинается паника. Если он стрелял не в меня, то в кого? Все происходит как в замедленной съемке, хотя на самом деле всего за несколько секунд, а потом я слышу… и вижу.
Каллум лежит на земле и корчится от боли из-за пули в бедре.
Поначалу я не понимаю, что происходит. В лучах фар от своей машины я вижу Розу с маленьким револьвером в руке, а рядом с ней стоит Анна, в ужасе зажимая рот руками.
– Скоро приедут копы, тебе лучше убраться отсюда, – говорит Роза Каллуму, и тот смотрит на нее со смесью потрясения и ужаса.
Он не имеет ни малейшего представления о том, чего на самом деле хочет Роза, и совершенно не понимает, почему мы побуждаем его сбежать, вместо того чтобы продержать здесь до приезда полиции, раз уж он оказался в ловушке. Но Каллум не теряет времени на вопросы. Хромает к машине, практически ползет, оставляя кровавый след на светлой земле, а затем, собравшись с силами, забирается на водительское сиденье и мчится прочь, оставив шлейф пыли.
– Вы его отпустили?! – кричит Анна.
Она не знает, что в его машине стоит маячок и Каллум никуда от нас не денется. Сейчас нам надо беспокоиться о себе.
