В другом конце комнаты я вижу несколько коробок с подгузниками и детский мобиль с маленькими лунами и звездами, и все подтверждается. Дом, в котором должны были расти мои дети, теперь принадлежит кому-то другому, а у меня никого нет. Внезапно я больше не хочу отсюда ничего брать, кроме своего покрывала. Оцепенело выхожу на улицу, зная, что была здесь в последний раз. Пора прощаться.
Я направляюсь к припаркованному на обочине минивэну и тут вижу свой огородик с пряными травами. Глупо так заводиться из-за растений, но они мои. В почву воткнута палочка от мороженого с надписью «Супершалфей» и «Красавец-розмарин». Я любила заниматься садоводством, и мы решили, что посадим эти растения, будем ухаживать за ними, придумаем им смешные имена… для наших детей. Чтобы они увлеклись садоводством и кулинарией, как и я. Рид подарил мне эти растения после особенно тяжелой потери, последнего выкидыша. Это был милый жест надежды, и посмотрите на них сейчас… они умирают.
По моему лицу сами собой текут слезы, я падаю на колени и начинаю вырывать растения из земли. Я рыдаю, копаясь в земле, и пытаюсь собрать все, но вижу в темноте красную вспышку и слышу предупреждающие крики девушек из фургона.
На обочине останавливается полицейская машина. Уверена, полицию вызвал кто-то из чересчур любопытных соседей, увидев меня. Но я не останавливаюсь. Продолжаю выкапывать травы, стараясь не повредить драгоценные корни. И плачу. Не могу перестать плакать.
– Мисс Эббот, – говорит полицейский, причем по-доброму, хотя, вероятно, лишь потому, что перед ним человек с ментальными проблемами.
– Это мое, – огрызаюсь я, не поднимая головы.
Я решительно настроена не потерять хотя бы эти растения.
– Простите, мэм. Нам сообщили, что вы напали на кого-то в «Эльдорадо». На глазах десятка свидетелей, так что, боюсь, вам придется пройти со мной.
Я не сопротивляюсь. И ничего больше не говорю. Признаю поражение, я совершенно выдохлась. На моих запястьях защелкиваются наручники, впиваясь холодом металла.
– Не волнуйся, мы тебя вытащим! – кричит из окна минивэна Джеки, когда меня ведут к полицейской машине.
Я арестована и еду в тюрьму, а не обратно в «Платаны», где меня ждет Каллум. И я должна сделать немыслимое.
Анна
На следующее утро я просыпаюсь от тихого стука в дверь. Открыв ее, я с удивлением вижу Розу с малышом на бедре, на ее лбу уже выступила испарина от немыслимой жары.
– Привет, Анна. Извини, что беспокою так рано.
– Ничего страшного… Что-то случилось?
– Ну, в общем, да. Дело в Касс. Она в тюрьме.
– Да? А… почему? Что стряслось?
– Она толкнула девушку на огромный торт, а потом вломилась в дом своего бывшего и повыдергивала из земли все растения, – говорит она, и я пытаюсь не рассмеяться, настолько нелепо это звучит.
– Да? Я… Мне жаль, – вот и все, что я способна произнести.
– Просто…
Роза делает паузу и бросает взгляд на площадку у бассейна, потом обратно на меня. Я вижу Джеки, обмахивающуюся веером, и Кристал, разговаривающую по телефону. Барри тоже там, держит в руках кофе из «Данкин донатс» и переминается с ноги на ногу.
– Залог – пятьсот долларов, а ни у кого из нас нет таких денег.
Наконец понимаю – она хочет, чтобы я внесла залог за Касс. За смеющуюся на картине Генри женщину, о которой я думала полночи. Теперь ситуация становится еще более абсурдной, но я хочу поговорить с Касс. А если она окажется запертой в моей машине, это наилучший вариант из возможных.
После беглого поиска в «Гугле» мне не составило труда найти информацию о Майре Медфорд, и я собиралась сегодня утром зайти к ней на работу. Судя по «Фейсбуку», она работает в «Молочной королеве» на Парковой, поэтому вчера вечером я позвонила и спросила, где Майра, и мне ответили, что ее не будет до завтрашнего утра. Бинго. Я застану ее и врасплох, и на людях, чтобы она не захлопнула дверь у меня перед носом, и получу от нее хоть какой-то ответ. Но Касс тоже в первых пунктах моего списка.
– Ты хочешь, чтобы я внесла за нее залог, – говорю я.
– Прости. Она тебе вернет. Просто… наверное, не сразу.
– Ничего страшного.
– Правда? – удивляется Роза.
– Да, просто расскажи, что и как, и я все сделаю.
Когда Роза поворачивается к своим подругам и поднимает вверх большой палец, они разражаются аплодисментами и радостными возгласами. Мне немного неловко, но я записываю детали и отправляюсь в окружную тюрьму Санта-Фе.
Пока я жду, когда Касс отпустят после оформления документов, на телефон приходит сообщение от Каллума с извинениями за странное поведение вчера вечером. Я решаю перезвонить ему, а не писать, потому что все в мире кажется мне каким-то не таким, и если он понимает, что вел себя странно, то в чем причина? Что происходит на самом деле?
– Привет, Каллум. Прости, я за рулем, поэтому решила позвонить, – лгу я и продолжаю, чтобы проверить его реакцию. – Касс арестовали, и я еду внести за нее залог.
На том конце линии стоит мертвая тишина.
– Алло?
Каллум начинает что-то говорить, но его голос срывается, он откашливается и пробует еще раз:
– Арестовали? В… в каком смысле?