«Я сожалею о том, что сделал. Если ты это видишь, то наверняка догадалась, что у меня был роман с Лили. Я влюбился в нее, и говорить такое своей жене – хуже некуда. А сказать, что все эти годы мы с тобой были лучшими друзьями, но двигались в разные стороны, это просто отговорка, и я не хочу тебя принижать. Я это сделал и действительно люблю ее, прости, Анна. Но я люблю и тебя. Ты мой лучший друг, и я не жду прощения. Я все разрушил. Но решил покончить с этим, рассказать тебе и умолять меня понять. Насколько я тебя знаю, ты наверняка скажешь, что я должен остаться здесь и заботиться о ней, а сама уедешь на Ибицу», – говорит он с легкой ухмылкой.
Я плачу навзрыд, и Касс обнимает меня за плечи. Я смотрю дальше.
«Но ты должна понять, что Каллум узнал об измене до того, как все закончилось, и всеми возможными способами отравлял мне жизнь. Он получал удовольствие от мести, и я делал все, о чем он просил. Не из страха, что он расскажет тебе, потому что я и сам собирался сделать это, но он заставил меня чувствовать себя виноватым из-за того, в каком напряжении пребывала Лили, и от этого ей стало намного хуже. Так что это я виноват в ее смерти, это я ее убил», – говорит он.
Генри уже плачет, и ему приходится на минуту остановиться, прижать пальцы к глазам и отдышаться. Затем он продолжает:
«Каллум уговорил меня отдать ему оксикодон. У меня остался небольшой запас после операции на колене, и Каллум, наверное, увидел его в ванной. Он сказал, что они не могут позволить себе обезболивающие, потому что Лили нужно шестьдесят миллиграммов фентанила каждые четыре часа, а это около пятидесяти долларов за таблетку. Лили круглосуточно нуждалась в лекарстве, и это самое малое, что я могу сделать, сказал Каллум. Я не знал, что ему нужен препарат, который не приведет к нему. Клянусь богом, мне не пришло это в голову», – плачет он, а Касс отворачивается и упирается лбом в ладони.
Генри внимательно смотрит в камеру.
«Каллум дал жене смертельную дозу. Он хотел избавиться от бремени. Медицинские счета отнимали все деньги, а мертвой она стоила гораздо больше. Он получил бы деньги по страховке. Когда она внезапно умерла, я понял, что произошло. Обо всем догадался и высказал это Каллуму, а он заявил, чтобы я не вмешивался, потому что у меня был с ней роман и, если по моей милости проведут токсикологическую экспертизу, на пузырьке с оксикодоном написано мое имя. А так никакой экспертизы не будет, ведь Лили долго болела. Мне стыдно, что я позволил себя запугать, но теперь я иду в полицию. Сегодня же. Я сказал ему об этом. И пусть меня заподозрят. Я знаю, что никогда не совершил бы с ней такого».
Он начинает рыдать. У меня разрывается сердце, и я не уверена, что смогу досмотреть.
