Пустая могила полностью

– Ну ты, гаврик пустоглазый, поищи себе своего собственного человека, а эта девушка уже занята. Так что давай плыви отсюда! – Потом он продолжил, обращаясь уже ко мне: – Приглянулась ты ему, Люси. А знаешь почему? Сказать? Так вот, даже сквозь толстое серебряное стекло, даже с дырами вместо глаз этот красавец унюхал, что ты побывала на Другой Стороне.

– Как такое возможно? – поежилась я.

– На тебе остался запашок Другой Стороны. Это как слабый аромат духов, только смыть его невозможно. Он останется на тебе до самой смерти. И на Локвуде тоже. Но по сравнению с Мариссой ты пахнешь очень слабо, едва ощутимо. А вот она провоняла насквозь.

– Другой Стороной?

– Ага. Тебе может показаться, что Марисса хорошо выглядит, такая юная и свежая, но это вовсе не потому, что она занимается йогой и сидит на диете, это я тебе точно говорю.

– Привет, Люси. – Я вновь почувствовала рядом с собой движение, но на сей раз это был не Клэпхемский Мясник, которому я так приглянулась, а Локвуд. Я сразу заметила его порозовевшие щеки и выступившие на висках капельки пота. Он по-прежнему держал в руке стакан сока и спросил меня, отхлебнув из него: – Я пропустил что-нибудь важное?

Я посмотрела на Локвуда, чувствуя, как моя тревога за него сменяется раздражением, и ответила:

– Ничего существенного, если не считать всю речь Пенелопы.

А Пенелопа тем временем завершила свое выступление несколькими избитыми фразами, улыбнулась, помахала ручкой и – цок, цок, цок! – поцокала на своих каблучищах к выходу из зала. Все это происходило в полной, мертвой тишине. Следом за Пенелопой двинулись несколько крепких мужчин в серебристых куртках – ее телохранители. Пенелопа исчезла, дверь за ней закрылась, и только после этого зал ожил, заполнившие его агенты зашевелились.

Сначала послышался негромкий ропот, но он нарастал, усиливался и вскоре перерос в настоящий гвалт.

– Судя по всему, все счастливы, – мрачно заметил Локвуд.

– Ну да, как и следовало ожидать, – так же жизнерадостно откликнулась я и коротко пересказала выступление Пенелопы. – Она снова, еще сильнее закрутила гайки. Имела при этом наглость спекулировать на памяти погибших агентов. Маленьким агентствам слишком сложно избежать новых жертв, поэтому давайте работать вместе. Под крылом «Фиттис – Ротвелл», разумеется. Короче говоря, отныне все мы оказываемся у нее под каблуком, нравится это нам или не нравится. А где ты был все это время?

Взгляд у Локвуда был отсутствующим, как у человека, который еще не до конца проснулся. Не ответив на мой вопрос, он задал свой:

– Что сказал череп?

– То же, что и раньше. Да, это Марисса. Внешне она изменилась, однако сущность ее осталась прежней. Проще говоря, это та же женщина, с которой он разговаривал десятки лет назад. А еще от нее сильно пахнет Другой Стороной.

Локвуд рассеянно кивнул, будто все это нисколько его не удивило. Он отодвинулся на шаг назад, давая пройти мимо нас двум хмурым оперативникам из агентства «Меллингкамп». Гости широким потоком покидали зал, некоторые задерживались, чтобы взять еще какую-нибудь закуску и стакан, но большинство из них все-таки стремились поскорее убраться отсюда. Мы же с Локвудом продолжали торчать в тени колонны с кувыркающимся внутри нее злым духом, глядевшим на нас сквозь голубоватое стекло своими пустыми глазницами.

– Больше всего огорчает то, – сказал Локвуд, – что ответ на все вопросы сейчас так близко… Можно сказать, он прямо рядом с нами.

– Ты что-то видел?

– Нет. Пытался. Не сумел.

– Тогда почему ты думаешь, что…