Зная характер мужа, Нина Петровна вечером ожидала бури. Но он, к ее невероятному удивлению, отнесся к произошедшему скорее философски. Сказал, что свадьбу сыграют позже, следующим летом, а пока, девушка будет жить у них, раз уж сын умудрился сотворить такое. Родится ребенок, будем помогать, свое же, внук или внучка.
Где-то в середине апреля родилась девочка. Назвали Ольгой. И как это часто случается с молодыми родителями, те оказались не готовы к появлению ребенка. Сашка учился в другом городе, а молодую мать совершенно не радовала перспектива быть привязанной к крохотному кусочку мяса, который отчего-то постоянно требовал внимания. Она даже не принимала участия в выборе имени. Какая собственно разница? Оказалось, что быть матерью вовсе не так интересно. Поэтому через пару месяцев, перетянув потуже грудь, она просто ушла.
Вернулась к родителям, как будто и не было беременности, нескольких месяцев отсутствия. Вроде как ненадолго куда-то отлучилась, про ребенка даже никто и не спрашивал. Приятели тоже обрадовались возвращению Людки, с ней было легко и весело. Восстановилась в техникуме, про дочь особенно не вспоминала, за то время, что прожила в квартире несостоявшихся свекров, успела понять, что ей там однозначно будет хорошо. Скакать будут вокруг Оленьки всем семейством. Можно не переживать.
Проживала молодость так, как было принято среди ее знакомых: шумно, с пьянками-гулянками. Как-то незаметно от покуривания травки перешла на вещи серьезнее. Даже не было страшно, тогда еще не знали, какая статистика выживаемости и ремиссии героиновых наркоманов, это современный Интернет расскажет и даже покажет, что бывает с разными зависимыми. А в конце семидесятых только начиналась эта эпидемия. Привыкание наступило быстро. Понадобились деньги. Начала воровать у родителей, но там не особенно разживешься, люди пьющие свою получку растрачивали за первые две недели. Да и папенька мог кулаком приложить так, что мало не покажется. Пришлось искать другие способы.
Прибилась к небольшой банде таких же, как и сама, промышлявших по большей части грабежами. Подкарауливали одиноких женщин, возвращавшихся в одиночку с работы или просто припозднившихся, пьяниц и вовсе обирали без всякого зазрения. Снимали золото, а по зиме – меховые шапки и горжетки. Все это обменивалось на дозу у цыган, естественно, что настоящей цены те не давали, ровно столько, чтобы не сдохнуть от ломки.
Но сколь веревочке ни виться.... Повязали их всех, в том числе и Людку. На суде она пыталась вызвать жалость, даже вспомнила про ребенка. Но после того, как свидетелем вызвали Нину Петровну, факт материнства сыграл скорее против нерадивой мамаши. Мало того что наркоманка, занимается грабежами, так еще и младенца бросила. Дали семь лет.
И покатились тюремные деньки, один на другой похожий. Был, правда, один плюс – пришлось переломаться на зоне. Поневоле завязала Людка. Через пять лет вышла по УДО.
Идти было, собственно, некуда, кроме как к родителям. Дом, казалось, стал еще приземистее, будто в землю ушел. Постепенно превратился в абсолютный бичевник, каких сотни по городу, грязь по всем углам, родители привычно пьяные.
– О, дочуля, вернулась, – попыталась обнять Людку мать, едва державшаяся на ногах. Даже взрыднула у дочки на плече.
– Садись, выпьем, – тут же включился отец. Ну, еще бы, такой повод.
– А что не выпить, наливай.
Новость, что Людка откинулась, распространилась по Семеновке со скоростью лесного пожара. Потянулись знакомцы всех мастей. И дружки бывшие тоже.
– Не выгонять же, хорошо сидим, – думала Людка.
С утра она даже не могла вспомнить, кто предложил ей шприц…
******
Так получилось, что Нина Петровна с мужем стали не очень молодыми родителями для Оленьки. Души в дочке-внучке не чаяли. Родных детей не особенно баловали, но для нее ничего не жалели.
Это у других была одна кукла гэдээровская, и то если повезет, у маленькой Оли они были все, какие только было можно купить, причем не только в родном городе. Предприниматель дедушка постарался, подарки вез из московского «Детского мира». Комплекты игрушечной мебели, кукольные платьица, наборчики с пупсами – всем этим буквально была заставлена детская комната. Сашка, незадачливый отец, все равно не жил дома, поэтому его комнату переделали и отвели для Оли.
И конечно наряжали ее как куклу, она и выглядела так. Нечеловечески аккуратный ребенок, такой спокойный и чинный. Это другие носятся по детской площадке, сбивают коленки, пачкаются.
–Странные эти дети, что за удовольствие копаться в песке, лепить дурацкие пирожки, раскладывать их на бортике песочницы, гадость какая-то, – думала про себя Оля.
Она никогда не любила таких игр, ей гораздо большее удовольствие приносило то впечатление, которое она оказывала на окружающих, выходя из дома, нарядная, в очередном платьице с кружевами. Тетки восхищенно охали.
– Повезло тебе, Нина, это же надо, какой ребенок-то золотой, не то что мой/моя, – вздыхала очередная мамаша, убегавшаяся за чадом и не спускающая с него глаз, чтобы не упал, не ударился или просто не убежал со двора.
