На утро с удовлетворением увидела, как Маркиз едва переставляет ноги. Обеспокоенные домочадцы решили, что котенок приболел, может мышку какую отравленную поймал, тогда такое было не редкость. Принялись отпаивать бульончиком. Оленька очень сильно переживала, помогала, как могла, водичку в блюдце меняла, норовила котенка на руки взять. Выходили животное общими усилиями.
Через пару месяцев повторила опыт, только в этот раз взяла почти половинку горошины. Маркиза, бедолагу, рвало, свозили даже к ветеринару, тот ему и клизму поставил и какой-то раствор закачивал в желудок. Оленька смотрела на все эти манипуляции с нескрываемым интересом. Даже задала парочку вопросов звериному доктору, тот удивился, увидев неподдельный интерес, стал объяснять. Девочка очень внимательно слушала. Даже жаль было уезжать из лечебницы. И в этот раз котенок выкарабкался, даже пакости со шнурками оставил, как почувствовал.
– Нет, милый, тебе это не поможет, – думала Оля. Не то чтобы ты мне уж сильно как-то мешаешь, просто проверить кое-что нужно. Знать точно. А то в книжках столько всего понаписано, про какие-то переживания, страдания, боль утраты. Все это ее не трогало. Вон, бабка смотрела недавно «Аленький цветочек», так слезы утирала, уж так ей всех было жаль, и папашу недалекого, и чудовище. А что их жалеть-то? Фильм про какую-то собаку показывали, кличка у него еще такая смешная была, Бим, кажется, так вообще все рыдали. Пришлось тыкать себе в глаз, слезу выжимать.
Вскоре решила привести приговор в исполнение, для этого пришлось еще раз слазить в буфет за отравой, нужно было наверняка все сделать. Размешала в молоке три крупинки. Должно хватить. В этот раз яд подействовал не так быстро, через пару дней. У котенка пошла кровь носом и кровавая пена изо рта. Упал в коридоре, несколько раз судорожно дернулся и больше не двигался.
Оленька не отрываясь смотрела на умирающее животное и не испытывала ровным счетом ничего, то же равнодушное спокойствие, как и тогда, когда отрывала крылышки у мух или бабочек, а те какое-то время ковыляли, перед тем как дохлыми упасть у оконного стекла. Ровным счетом ничего…
*****
Школьные годы Ольги ничем особенно примечательным не запомнились, для окружающих. Аккуратная девочка, светловолосая, с огромными бантами, никогда не прогуливающая уроков, кроме тех случаев, когда сбегали всем классом в киношку. Но опять же, смотреть фильм с толпой не ходила, просто шла домой, с одноклассниками было неинтересно, все как на ладони, со своими прыщами и такими же прыщавыми любовишками.
Училась Оля не особенно хорошо, но и не плохо, этакий крепкий середнячок. Большую часть оценок составляли четверки, немного троек и столько же пятерок. По музыке и рисованию отлично ставили практически всем, так что, тут особенно гордиться было нечем. Но были еще две пятерки, которым все удивлялись, причем абсолютно заслуженные: по биологии и химии. К этим двум предметам у нее был искренний интерес и даже неплохие способности. Все абсолютно были уверены, что она после окончания школы пойдет поступать или в местный университет, или в медицинскую академию.
Просканировать школьных учителей для Оленьки не составило труда, достаточно быстро разобралась с тем, какие у кого требования. Кому параграф нужно было наизусть вызубрить. Кто-то требовал вольный пересказ. Домашку вообще не делала, всегда списывала: физику и математику у влюбленного и тайно по ней вздыхающего Димки, русский – у школьной заучки Тани, та даже сочинения за нее писала, полагая, что единственная подружка явно заслуживает такой помощи. Дружбы в общепринятом смысле слова никогда не искала, впрочем, дети по большей части сами ее сторонились, какой-то замороженной она им казалась. В приятели всегда выбирала тех, кто может быть ей чем-то полезен, чтобы можно было как-то использовать, хотя бы даже и в малом.
В выпускном классе подслушала разговор своей тетки Светланы и бабки, те думали, что дома никого нет, поэтому обсуждали на кухне ситуацию громко, не понижая голос. Оля стояла в коридоре, прижавшись к стене, буквально не дыша. К тому времени тетка уже была замужем пять лет, а детей все не было. Походили по врачам, те только руками развели. Тогда Светлана решили с мужем усыновить ребенка, но так, чтобы никто об этом не узнал. Бабка уговаривала дочку повременить, может еще и будет ребеночек. В общем, договорились сделать паузу, хотя бы еще годика три, все-таки двадцать пять лет – не так много, можно и подождать. Оленька на цыпочках вернулась к входной двери, тихонько ее открыла, вышла в подъезд. Поднялась на технический этаж, и стала думать, что же ей делать с этой информацией. Пока вроде бы ничего от тетки не требуется, да и ничего еще не сделано, нужно будет пронаблюдать, глядишь, когда-нибудь и сгодится.
