– Садись, садись – чего стоишь? Как говорят – в ногах правды нет? Вот и ты – присаживайся! А то начнёшь рассказывать, да и соврёшь чего-нибудь! – при этих словах хозяин кабинета весело рассмеялся. Тимофей устроился на стуле, пододвинул поближе вазочку с орешками миндаля, принялся хрустеть. Палыч, увидев вошедшую в кабинет Зульфию, уточнил:
– Зуля, ты старую заварку вылей, и свежей насыпь, Олегычу – только живой чай! – и ещё раз обратился к гостю:
– Ну, ты чего молчишь? Рассказывай!
Палинский отодвинул вазочку:
– Такая замануха ваши орешки! Как начнёшь, так остановиться невозможно. Честное слово! Я, Пал Палыч, сейчас детективной деятельностью занимаюсь. Даже отпуск для этого взял.
Гергиани усмехнулся:
– Трубку ещё, как у Холмса, не купил?
– Да вы не смейтесь, я серьёзно. С утра пораньше посетил Попова.
– Ну-ну, продолжай – уже интересно становится. Похоже, Валерка тебе знатно по ушам проехал?
– Да, я только что от него. Он мне такую историю жуткую рассказал, что даже и не знаю – верить или нет.
Пал Палыч покивал:
– Человек пожилой, может и заблудиться в фантазиях. Ну расскажи, что он тебе поведал.
С приготовленным свежим чаем подошла Зуля, и разлила янтарный напиток по чашкам. Сделав глоток, Тимофей приступил к рассказу. Гергиани подсмеивался, слушая описания времяпровождения бездомных, но когда гость дошёл до описания убийства в подвале, тотчас сделался предельно серьёзным, собрал на переносице хмурые складки, и уже до самого конца повествования не проронил ни одного слова. Закончив, Тимофей развёл руки:
– Вот такую историю, Пал Палыч, он мне и рассказал. И знаете, меня как-то закусило в уме. Подумал, ну не может такого быть, чтобы страшное злодейство, произошедшее через дорогу от горотдела милиции, не получило должного расследования! Ну не может такого быть! Если это правда, то там ещё что-то произошло. И вот это «что-то» теперь меня покоя лишило. Или это всё – бред безумца? Такое ведь тоже может быть – ну напридумывал психически больной человек разных небылиц. Свидетелей же нет! Мели, Емеля, кто мешает? Один нагородил сказок, а второй домыслил остальное. Попов-то, тоже уже старенький совсем. Одному дома скучно. Что думаете?
Гергиани молчал. Что-то крутилось в его многомудрой голове, сверялись и сопоставлялись разные слова, в памяти появлялись целые блоки информации. Он размысливал и не такие сложные схемы, как эти два рассказа плюс городская легенда о мифическом чёрте-проказнике. Да, в самом деле, Тимофей прав – недоверие вызывает только повествование антиквара, ему нет надёжного подтверждения. Легенда о чёрте, обитающем в подвале пустого дома, им вообще не учитывалась, легенда она и есть легенда – байка на поживу хмельного языка, грош ей цена. Но рассказ Афанасьева – тут не отмахнёшься, Лёха никогда попусту не болтал, а уж тем более глупостей не рассказывал. Да и чего бы ему было врать – Тимофей, это не клиент в коммерческой схеме, а старый знакомый со странным, но тем не менее, обывательским интересом. Здесь дело совсем в другом, и именно по этой причине детальная информация в какой-то момент начинает ускользать, теряться. Наконец, он пришёл к какому-то заключению, и покачав головой, взглянул на собеседника:
– Так, Олегыч, послушай меня – для начала успокойся, и не принимай эту историю так близко к уму и сердцу, тебя это не должно беспокоить. Тебе ведь просто любопытно, так?
Тимофей согласился:
– Так и есть.
– Тогда смотри сюда внимательнее – судя по всему, в том подвале что-то действительно произошло, и скорее всего, всё-таки убийство. И врал бомж Витя, или нет – это не важно, совершенно точно только то, что убиты были несколько человек. И это – люди, а не собаки. Живые люди, такие же, как и мы с тобой, несмотря на разные наши судьбы. Обстоятельства жизни у всех свои, у них вот так вышло.
Судя по рассказу того бомжа, что тебе Валера наговорил, подтверждается история, которую Лёха Афанасьев рассказал – менты сами советовали не лезть с расспросами. То есть, дали ему понять, что дело это – «грязное», и лучше не мараться.
И что я хочу сказать – если это всё действительно произошло, и так много людей погибло, но при этом не произошло никакого резонанса в городе, а только легенда про чёрта появилась, то значит, что история эта – с неким «душком», закрытая история, не для всех. Думаю, нужно бросить это дело, и не лезть дальше. Послушай старика, я тебе только добра желаю.
Палинский заёрзал на своём стуле, и возразил:
– Пал Палыч, у меня натура такая противная – если меня что-то заинтересовало, и я не нахожу логики в возникшем вопросе, то уже не могу успокоиться, пока не разберусь до конца. А в этом деле как раз всё непонятно, и всё не логично, хочу выяснить, что же там произошло на самом деле. Вот, по-честному вам признаюсь.
Пал Палыч сморщил лоб, снял с переносицы очки, положил их на стол, выдержал паузу, и ответил
